На гипотетическую продавщицу мороженого она отреагировала бы с нордическим хладнокровием, которым всегда гордилась. Марию с самого детства было трудно выбить из седла – точнее, она умела талантливо создавать о себе такое впечатление.
Она залпом выпила пол-литровую бутылку минералки, босиком прошлепала к окну, которое занимало почти всю стену, и уставилась в белую даль, в ту точку, где мутная линия горизонта сплавила низкое зимнее небо и укрытую толщей снега землю.
Зачем-то набрала номер Патрика, тот ответил сразу, как будто ждал ее звонка.
– Это ты… Мне такой странный сон приснился. Я даже хотел тебе позвонить. Можно я привезу тебе кофе? В смысле, приеду минут на пятнадцать. Надо поговорить.
Мария молчала.
– Ты здесь? – Патрик подул в телефонную трубку. – Ты меня слышишь? Эй! А ты зачем звонила-то?
– Я просто хотела сказать, что ты идиот, – хрипло сообщила Мария.
Если бы она в тот момент могла видеть свое лицо, то с удивлением заметила бы, что улыбается.
* * *Кто-то так сильно и звонко ударил Романа по щеке, что он от неожиданности подпрыгнул, но потом снова рухнул на палубу, больно ударившись затылком.
– Просыпайтесь! Мы даже не знаем, как вызвать врача! Откройте глаза!
Роман с трудом сфокусировал взгляд. Над ним склонились две встревоженные молодые женщины, имен которых он не мог вспомнить, даже когда сознание окончательно к нему вернулось. Наверное, несколько дней назад сам же их и нанял в эскорт-агентстве. Девушки должны были скрасить его холостяцкие каникулы, но в итоге только раздражали своей плоской светскостью и натужными попытками затянуть его в бессмысленный разговор.
– Наконец-то! – обрадовалась та, что помоложе.
– Что это было? – Роман даже не сразу узнал собственный голос, так слабо и хрипло он звучал.
– Ничего… Вы говорили про какой-то остров, а потом вдруг упали.
– Ясно… – Роман с трудом поднялся и, покачиваясь, подошел к бортику.
Его немного мутило.
* * *"
"Телефонная трель ворвалась в нервный сон Ларисы. Она засыпала пьяной, накануне вечером ее пригласил на ужин один из тех мужчин, чей статус не позволял сказать ему «нет».