«С Настей точно всё будет в порядке? Ты не оставишь ее там одну»?
И Лариса обещала: нет, она ни на шаг не отойдет от сестры.
– Ты столько раз пыталась взять ее с собой, но ей нигде не нравилось. Боюсь, это будет бесполезная трата денег.
– Там ей понравится. Это небольшой остров, вокруг только океан. Там нет ничего, что ее раздражает. Ни людских толп, ни городов. Психиатр Валерий Климентьевич говорил, что ей полезно иногда менять обстановку.
– Если Настю оставить, может что угодно случиться.
– Знаю, – глухо вторила Лариса.
– Ее могут обмануть. Она может потеряться. Обещай, что даже если она будет раздражать тебя, ты ее не оставишь.
"В номере Лариса заставила сестру принять успокоительное. Привычно истолкла таблетки в крошево и замешала в заранее заказанном молочном коктейле. Настя капризничала, хмурилась и даже упрямо отодвигала руки сестры. Это тоже было частью ритуала. Настя не считала, что нуждается в медицинской помощи. И даже десять лет назад, когда ее, подростка, нашли тщательно рассматривающей промасленную веревочную петлю, которую она привязала к люстре, даже тогда Настя удивленно таращилась на бьющуюся в истерике мать, которой тот вечер добавил щедрую порцию седых волос.
Настя искренне не понимала, почему ее поступок стал причиной этого нервного переполоха, почему все так расстроились, почему ее собираются лечить таблетками, от которых голова становится тяжелой, а мысли медленными и вязкими.
– Да, я решила пойти дальше.
– В смысле, покончить с собою?
– Вы это так называете. Но я точно знаю, что смерть – это не конец. И уж тем более не конец себя. Может быть, я как раз хотела не покончить с собой, а наоборот – начать себя.
– Любопытно. Откуда же тебе всё это известно?
– Я с детства вижу больше, чем другие.