Остров Смертушкин

В поисках огненной страсти он часто выбирал в спутницы жизни истеричек. Первые месяцы романа с истеричкой сулят сказочную сладость, трудности начинаются потом. Одна из его любовниц разбила о его голову антикварную вазу стоимостью в двести тысяч евро только за то, что он похвалил внешность какой-то актрисы в ее присутствии. Она была ревнивой, как ветхозаветный бог. Другая своеобразно попрощалась, когда он вполне интеллигентно объявил о намерении расстаться, на прощание, между прочим, подарив ей путевку на австрийский спа-курорт.

Она исписала все стены в его квартире чёрной губной помадой, и это было похоже на лозунги сатанистов-малолеток. «Сдохнешь!» «Я тебя прокляну во славу всех демонов Земли!» И всякое такое…

– Была подруга, которая мечтала подняться на Эверест. Забралась даже выше базового лагеря. А там – непогода, метель. В общем, вернулась с почерневшим носом. Ей кончик носа отрезали и пальцы на ногах… Еще была одна, отчаянная. Забеременела от криминального авторитета чеченского происхождения.

– Да уж… Это экстрим покруче, чем Эверест, наверное.

– Ага. И начала его шантажировать, чтобы женился. Ну и что? Машина ее сбила. Одинокая машина на пустой ночной улице. Так ее родители не добились ничего. Несчастный случай.

– А ты была не из таких, да? Осторожная?

– Умная. Тебе кажется это пресным? – вздохнула Яна. – Ну, видимо, не такая уж и осторожная, раз приехала сюда, совершенно тебя не зная…

Шло время. Яна немного успокоилась, расслабилась и даже почти начала получать наслаждение от окружавших ее красот.

Глаза привыкли к темноте. Ночь выдалась спокойная, теплая и ясная. Одуряюще сладко пахло какими-то неведомыми ночными цветами, равномерный шелест океанских волн был единственным звуком, который тревожил это торжественное безвременье. Яна смотрела в темную даль и думала, что в этих краях ничего не менялось уже сотни лет. Возможно, давным-давно такая же девушка, как она, сидела на этом пляже, и ей было грустно и сладко одновременно, и она чувствовала себя такой же потерянной, без твердой почвы под ногами. И беззвучно спрашивала у океана, которого наверняка считала богом, как ей жить, но он только хмуро шуршал волной по черному песку и швырял соленые брызги в лицо. Миновали годы, девушка стала старухой, потом умерла, и ее тело растворила горячая почва, а расползшаяся плоть удобрила бурьян, которым заросла ее могила, ее имя и лицо были забыты, а пляж и плеск океанских волн остались точно такими же.