Кто-то нес на голове корзинки, в которых лежало всё необходимое для церемонии, кто-то тащил тяжелые смоляные факелы – безлунные облачные ночи были темными, тем более в густых джунглях, которые оплели горный склон.
На вершине горы, почти у самого жерла спящего вулкана, было небольшое плато. В землю втыкали факелы. В центре, над костром, висел огромный чугунный котел, в котором медленно пузырилось густое, как болотная жижа, черное зелье. Шаман время от времени подбрасывал в котел коренья, кусочки ароматной коры, мелко нарубленные сушеные лианы и пучки травы.
Сегодня шаманом была смуглая морщинистая женщина. Высоченная, под два метра, с широкими азиатскими скулами и буйными бровями, сросшимися на переносице. Ноздри ее хищно раздувались – она явно определяла степень готовности варева по нюансам его меняющегося аромата.
Наконец она воздела руки к небу, запрокинула голову, и по ее длинному сильному телу пробежала дрожь.
Все собравшиеся подходили к котлу по очереди, и каждому женщина протягивала деревянный черпак с дымящимся напитком. Его надо было выпить без остатка, маленькими осторожными глоточками, не отходя от костра. Никто не поторапливал, все ждали своей очереди в священном почтительном молчании. Островитяне относились к напитку как к живому существу, и перед тем, как сделать первый глоток, дарили мутноватой коричневой жиже почтительный приветственный поцелуй.
"Островитяне давно привыкли к едкой горечи и огненной остроте священного зелья, лица принимающих отвар были спокойными и благостными, хотя если бы на эту церемонию довелось попасть чужаку, он бы наверняка решил, что пьют расплавленную лаву. Но среди собравшихся были даже дети – светловолосая растрепанная девочка лет десяти и чумазый мальчик, едва научившийся ходить.
Главное – переждать первые минуты, когда кажется, что ты проглотил склизкую горячую жабу и теперь она пытается выбраться на свободу, и твое тело тоже хочет избавиться от чужака.