Аглая вдруг поняла, что хочет протянуть ладонь к его лицу, разгладить глубокую складку между бровей, погладить колючую впалую щеку. Прогнать с его лица это жуткое выражение.
— Я думаю, княжна. Как привести вас и ваших… подруг к победе. Мы начнем с цветков утопленницы. Лучше всего в отвар добавлять свежие. А они появляются лишь на рассвете. И раз уж мы будем рядом с рекой, то там же соберем элльскуги.
Аглая честно пыталась запомнить хоть одно слово, но звучало все, как тарабарщина.
— Это еще что такое? — Она поискала в рецепте непонятное слово.
Рядом с названием обнаружилось изображение… мха.
— Похоже на мох.
— Так и есть. Но это не обычный мох.
— Они что, бывают разные? — Элори снова начала мучить косы, безжалостно их дергая.
— Идемте уже. — Аглая кивнула на ворота. — Мы должны выиграть это испытание. А по пути Его Высочество просветит нас в том, какой именно мох нам нужен, чтобы пытать врагов.
Принц снова ухмыльнулся и шагнул вперед, чтобы указывать дорогу.
— На нашем языке «элльскуги» значит «мох любовников».
Жермена закатила глаза. Элори ойкнула и споткнулась. Аглая поддержала ее за руку.
Принц выгнул бровь и чуть замедлил шаг. Он уверенно вел их по пустынной улице, выводя за пределы крепости и города.
Аглая рассматривала почти сказочные домики и лавки со всевозможными вывесками. От вида виселицы с болтающейся веревкой стало немного дурно. Жуткого вида колодки настроения тоже не прибавили.
Расположившийся на другом конце улицы фонтан в виде молоденькой девушки с кувшином воды смотрелся на этом фоне дико и нелепо.
Жермена тоже во все глаза рассматривала виселицу. Она тяжело вздохнула и как-то обреченно спросила:
— И почему же он так назван?
Принц выглядел невозмутимым. Конечно, он наверняка повидал и не такое. Что для палача — виселица? Обыденность и работа.
— Потому что на нем Луна отдалась Снежному Духу — отцу всех оборотней. Ее кровь пролилась на мох, и в некоторых местах он стал алым. Именно его нам и нужно найти.
Элори опять споткнулась:
— Мох с пятнами крови?
Аглая покачала головой:
— Это же легенда.
Три пары глаз обернулись к ней. Девушки смотрели недоуменно. А принц — с уже знакомой усмешкой.
— Вы считаете, что это неправда, княжна? — Его голос стал немного хриплым и звучал слишком интимно.
Голос любовника и соблазнителя. Хуже всего было то, что Аглая начинала хотеть быть соблазненной.
Чтобы развеять наваждение, она резко кивнула:
— Конечно.