Что будет с мамой, когда она узнает обо всем случившемся? А сама Аглая? Какие пытки придумали эти садисты? Ее тело вряд ли когда-то будет найдено… Ладно, это даже к лучшему. Маме незачем знать, какие мучения она пережила перед смертью.
— Аглаида, что же ты молчишь? Девочка моя! — Седой старик снова тряс ее за плечо, одновременно хлопая по щеке.
Аглая с трудом вынырнула из омута своих мыслей и страхов. Она горько улыбнулась, глядя мужчине прямо в глаза:
— Вы же знаете… что я не Аглаида… И я не собираюсь… участвовать… в вашем спектакле…
Старик нахмурился, сведя седые кустистые брови в одну линию.
— Дочка… сама не ведаешь, что говоришь…
— Может, морок кто навел на княжну? — Голос подал один из мужчин, сжимающий в руке длинный меч.
На нем был шлем, скрывающий половину лица. От ветра разевался длинный плащ с прорезями для рук, которые защищала самая настоящая кольчуга. При каждом движении она тихо позвякивала.
— А вдруг, ведьма объявилась? Воронье уже третьи сутки над городом кружит… — Это заговорил тот, который держал в руках факел.
Аглая не смогла сдержать истеричный смешок, глядя на усы-щетку.
— Цыц, идиоты! Не пугайте ее. Она и так натерпелась! — Старый предводитель ласково погладил Аглаю по голове.
От отвращения она дернула головой. Показалось, или на лице старика отразилась боль?
— Какое погружение в роль «любящего отца». — Она покачала головой. — Быстрее делайте, что хотели.
Вся компания дружно переглянулась.
— Аглаида, кто это сделал? Тебя похитили?
Аглая сорвалась на нервный хохот. Она рассмеялась и покачала головой. Смех перешел в истерику. По грязным щекам потекли слезы. От рыданий горло сдавило, и стало трудно дышать.
— И что я должна ответить по вашему сценарию? — Она хрипло кричала, распугивая ночных птиц. — Какой ответ вы все ждете? А? Да, меня похитил злодей? Или их несколько? Что вы там запланировали?
— Дочка, успокойся! — Старик снова потянулся к ней, но Аглая отшатнулась.
— Не трогайте меня, уроды!
— У нее истерика. Быстро к лошадям. Нужно к лекарю. Неизвестно, что эти ублюдки с ней сотворили.
Две пары крепких рук потащили Аглаю вперед. Ноги заплетались и скользили по мокрой от дождя земле. Она шаталась из стороны в сторону и чувствовала себя безвольной куклой, марионеткой, которой управляли мужские руки.