Кадык дернулся, когда он сглатывал капельки.
Перед глазами потемнело от непонятных ощущений. Все это было настолько дико для нее, первобытно. И в то же время правильно.
Дамазы наклонился и повел носом от ее шее к груди, где все еще блестели следы его семени. Жадно обхватил губами твердый сосок и втянул его в рот. Аглая не смогла подавить стон.
— Теперь на тебе и мой запах.
В его тоне звучало удовлетворение. Как будто он был рад этому. Как будто только это и было для него важным.
Аглая не знала, что сказать. Она изо всех сил пыталась совладать с собственным неутоленным возбуждением, когда почувствовала, как он упирается в ее плоть чем-то твердым и горячим.
Он снова был возбужден! Аглая закусила губу. Так быстро?! Прошло ведь несколько минут.
Но ее бедра начали покорно раскрываться. Аглая не сразу поняла, что медленно разводит ноги, позволяя ему быть еще ближе.
Как только осознала, что предлагает ему себя, тут же попыталась отодвинуться. Снова коснулась сильных плеч, покрытых царапинами от ее ногтей.
В сиплом шепоте едва узнавался собственный голос:
— Ты получил, что хотел. Отпусти меня.
Дамазы сжал челюсти. Желваки отчетливо заходили на впавших щеках.
— Нет. Хочу знать, какая ты на вкус.
Он так стремительно опустился вниз, что Аглая не успела даже выдохнуть. Дамазы замер между ее ног. Напротив судорожно дрожащего живота. Наклонился и запустил язык во впадинку пупка.
Аглая не сдержалась. Застонала и подняла бедра. Дамазы лизнул пупок, обвел кожу вокруг и слегка прикусил зубами.
Но разум продолжал отчаянное жалкое сопротивление. Аглая приподнялась на локтях и попробовала отползти от оборотня. Но Дамазы сразу же понял, что она пытается сделать.
Прижал ее бедра к полу и властно рыкнул:
— Лежи смирно!
— Что тебе еще нужно? — Помимо воли голос звучал томно и умоляюще. — Отпусти меня…
Дамазы опустился ниже и поцеловал кожу над тонкой полоской волосков.
— Так красиво… — Словно говорил сам с собой.
Щеки Аглаи начали гореть. Дамазы поднял голову и, прищурившись, заглянул ей в глаза:
— Почему ты так сделала?
Его пальцы невесомо скользили по тонкой дорожке волосков, вверх и вниз, не доходя туда, где она хотела их ощутить. Голову заполнил черный туман. Она совсем перестала соображать.