Сжимая твердый, словно каменный ствол, Аглая начала ласкать его рукой, слегка сдвигая нежную бархатистую кожу. Он совершенно по-животному, не сдерживаясь, вбивался в ее руку, не отпуская ладонь, и, продолжая прижимать голову к шее.
— Еще… Кусай еще…
Аглая царапала зубами кожу и слегка посасывала, отдаленно понимая, что делает то же, что недавно делал он сам, — ставит свою метку. Это было дико. Но она никак не могла с собой совладать. Какая-то сила заставляла вести себя, как дикий зверь. Все инстинкты были оголены до предела.
Аглая чуть сильнее сжала член у самого корня, и Дамазы, зашипев, снова дернулся. По его шее уже текли тонкие струйки крови, сбегали на мощную грудь. Аглая накрыла ладонью налившуюся головку и начала пальцем ласкать крошечную щель, из которой сочилось густое семя.
Дамазы бросал бедра в ее руку, но лишь бился навершием в центр ладони.
Аглая едва удержалась от того, чтобы не направить член в себя. От этой мысли мышцы предательски сократились несколько раз, доводя ее почти до обморока. Нутро пронзило молнией. Спазмы участились, и Аглая попробовала свести бедра, чтобы хоть как-то унять безумную смесь боли и подкатывающего наслаждения.
Она застонала от бессилия. Дамазы отпустил ее затылок, убрал руку с ее ладони. Аглая не понимала уже, что происходит. Просто услышала треск ткани. В следующую секунду на ней повисли обрывки несчастно платья.
Дамазы снова набросился на ее губы. Ворвался языком в рот, как дикий варвар, завоеватель, нападающий на новые территории. Аглая не могла ничего сделать. Обреченно стонала ему в рот, ударяя своим языком по его.
Дамазы оторвался от нее, и Аглая обиженно застонала. Ей нужно было кончить. От его ласк. А иначе она действительно сойдет с ума. Он уже довел ее до помешательства. До того состояния, когда она была готова на все. Почти на все. Он не войдет в нее членом. Пусть мучается, но она никогда не попросит об этом. Это его наказание за то, что сотворил с ней.