— Вы же король, а не тряпка! Почему все решает он?! — Она ткнула пальцем в сторону Дамазы. — Допросите обеих. Вытащите из них признание, что они сделали с моей дочерью.
Аглаида снова рассмеялась:
— Я и так скажу, милая мачеха. Ваша стерва-дочурка выпила мое особое зелье. От него нет противоядия. Она будет просто спать и медленно умирать без еды и питья. День за днем, пока не ссохнется и не превратится в тру-у-уп…
— Нет! Нет! Ты врешь, дрянь! — Радана кинулась к Аглаиде, но один из воинов помешал ей. — Пусть признается! — Она зарычала не хуже волка.
— Хочешь правду, дорогая мачеха? — Аглаида выпрямилась перед Раданой и гордо вздернула оцарапанный подбородок. — А правда в том, что и ты, и она ответите за все, что вы сотворили со мной и с моей матерью. Ты думаешь, я не слышала, как ты рассказывала сестренке, что каждый день травила маму и смотрела, как она медленно умирала? Думаешь, я не знаю, кто запирал меня в подземельях, а потом врал отцу, что я сама там заблудилась? Думаешь, мне неизвестно, кто подговорил Вируша меня изнасиловать?!
Аглая зажала рот рукой.
— Что? — Князь шагнул к дочери. — Этого не может быть… Радана…
— Конечно, это не так! — Взгляд мачехи бегал из стороны в сторону. Она побледнела еще больше. — Это все ложь! Ты веришь словам этой ведьмы? Ведьмы, Иштван!
Аглая набралась смелости и выступила вперед.
— А разве не Вируш хотел жениться на «порченой»? Разве не он сегодня предлагал себя в качестве жениха?
И князь, и мачеха уставились на нее.
— Откуда ты знаешь? — Князь трясся. Его бегающий взгляд и дрожащий подбородок лучше всего говорили о том, что он вполне мог на это согласиться. — Откуда знаешь, дрянь?
Он закричал так громко, что звук завибрировал в воздухе.
— Это… это мое княжество! Никто здесь не будет мне угрожать! — Старик завертелся на месте, выискивая взглядом своих стражников: — Пристрелить обеих! Пусть обе твари сдохнут! В моем княжестве не будет ведьм!
Денеш одним из первых вытащил лук и нацелил стрелу на Аглаю.
Другие стражники вытащили оружие. На их лицах был написан страх.