Майор повернулся ко мне и спросил:
– А что за странные манёвры ты делал, когда нас сопровождал? Вверх-вниз, вверх-вниз.
– «Маятник», позволяет снизить путевую скорость и держать высокую собственную. Плюс позволяет увеличить площадь обзора и атаковать противника сверху.
– Ладно, лейтенант! – подполковник положил мне руку на плечо. – Извини, что сгоряча обидел. Пойдём в штаб, сообщим твоим, что ты сел у нас. Пусть техника пришлют с «дутиком». Убирайте оба самолёта, освобождайте полосу.
В штабе долго выслушивал нотацию майора Душина, что вместо расчистки неба занялся сопровождением и не вернулся в Лагсберг.
– Твой лейтенант четыре «мессера» завалил, а ты его ругаешь!
– Как он теперь в полк вернётся! И машину на посадке поломал!
– А что, есть возможность нормально сесть, если снарядом вырвано четверть диска?
– А что вы его так защищаете, товарищ подполковник?
– Он спас и не бросил мой лучший экипаж, довёл до аэродрома.
– Дайте трубку Титову. Что ж ты так докладываешь, что ни хрена не понятно! Возможности доставить тебе техника и правую стойку у меня нет! Сейчас напрягу инженера полка, он свяжется с инженерной службой авиации флота.
Это полностью совпадало с моими желаниями. В свой полк мне лучше не возвращаться. Я ведь ничегошеньки о «себе» не знаю. Таллин уже отрезан немцами. Но вот беда, кроме комсомольского билета, у меня никаких документов нет. Я обратился к командиру полка, тот послал меня к особисту, особист послал меня ещё дальше. Замкнутый круг. До Кронштадта рукой подать, вот он, виден, а я до него доехать не могу: два КПП на железной дороге до Ораниенбаума, КПП на пристани и КПП в Кронштадте.
"Через неделю в полку появился полковник Романенко: его 13-й ИАП перелетел из Керстово в Кронштадт. Несколько И-16 сели в Красной Горке: после боя не хватило топлива. Я подбежал к нему и доложился: так и так, сижу с аварийной машиной. Требуется правая стойка и «дутик». Обещал помочь, но всё напрасно.