Через три минуты передаются вторые координаты, отсюда получаем курс и скорость цели, и сообщаем их тем, кто находится в воздухе, давая курсовой угол на цель.
– А если целей много?
– Тогда тяжело, и мы разбиваемся на сектора.
– А в воздушном бою вы можете подсказать лётчику, например, что его атакуют?
– Мы можем видеть только то, что цели пересекаются. Мы воздушный бой не ведём, его ведут сами лётчики. Мы помогаем искать цели, занять удобную для атаки высоту и курс.
– Надо всё это посмотреть в реальных условиях. Погода наладится, загляну к вам в Геленджик.
– Товарищ генерал! – обратился я к Науменко. – После шторма, скорее всего, потеплеет и весна начнётся. Снега в этом году много, а аэродромов с бетонным покрытием у нас два: Карасу и Туапсе.
– А что за металлическая полоса? – Я показал фотографию. – Где достали? Как на земле держится?
– Союзники прислали в январе.
– Здорово придумано! А мы с катками и сетками мучаемся! Дутики рвём! А быстро вам их привезли?
– Когда Митчелл был? 15 января мы его попросили прислать. Две недели. За сутки БАО смонтировал.
– Надо срочно заказывать и промышленность напрячь, чтобы выпускали массово.
– А когда планируете отремонтировать полосу здесь? Про сроки разминирования я знаю. Это для взаимодействия надо.
– Опять-таки по погоде. На таком морозе бетон не застывает. Полковник, а сколько бортов дополнительно могут вместить три ваши площадки?
– Ещё два полка максимум. Но не бомбардировщиков. Полосы коротковаты.
– Бомбёры будут сидеть здесь, в Карасуйке.