От винта! [Сборник]

Остатки боезапаса расходую на отходящий 88-й «юнкерс». В общем, удачный бой. Посмотрим, как у остальных. Иду последним, так как задержался с «юнкерсом». Пришлось покрутиться над базой.

Сел, Михаил Иванович докладывает: не вернулось семь машин. Топливо у них ещё есть. Минуты через три села повреждённая «кобра». Затем вторая. Ещё одна машина вышла на связь и сообщила, что сидит в Анапе. Запросил ноль первого. Сведений нет. Ждём. Несмотря на три сбитых, никакой радости нет. Немцам удалось прорваться, их очень много. Надо менять тактику.

Касание! Машину встряхнуло, тормоз, накладки повизгивают. Скорость 40, следую к месту стоянки. Зажимаю левый, разворачиваюсь. Толик машет руками: «Стоп!», нагибаясь, ныряет под крыло и вскакивает на него. Я поднимаю обе руки, они как свинцом налитые, и отбрасываю замки фонаря. Толик сдвигает фонарь назад. Наконец-то свежий воздух! В кабине около 50 градусов! Сил расстегнуть парашют и привязные просто нет. Пытаюсь потянуть руки к замку подвесной системы.

– Как аппарат?

– Норма! БК пуст.

Толик скользнул вдоль капота и откидывает замки.

– Пал Петрович! Мешаешь! Вылезай!

– Сил нет!

Толик подаёт руку, с его помощью встаю и перешагиваю через направляющие фонаря. Весенний ветерок холодит мокрую гимнастёрку.

– На торможении повизгивает правая стойка.

– Сделаю! Воды?

Сел на краешек крыла и сбросил ноги:

– Если не затруднит!"

"Толик выливает на меня ведро холодной воды.

– Чёрт! В сапоги попало! – Отряхиваюсь, как собака. Живой! Надо идти в штаб. Сегодня это уже пятый вылет.

– Толик! Сели все?

– Все!

Хлопнув «мордатого» по фюзеляжу, отошёл на несколько шагов от самолёта и сел в траву. Подошли Костя и лётчики «восьмёрки» четвёртой эскадрильи.

– Товарищ командир! Разрешите получить замечания!

Встряхнул головой и встал:

– Савраскин! Ещё раз опоздаешь с манёвром, спасать не буду! – Он стоит красный, как рак. Из-за него пришлось «разворачиваться на пятке» и в течение одиннадцати минут вести бой с «охотниками».

– Товарищ полковник! Цель поражена! Прошли семью бортами. Савраскин тоже, и бросал, и обстреливал. Чуть в стороне, но пожар в его створе я видел. Не злитесь на него!

– Я не злюсь. Устал очень. Немец непростой попался. Хоть и на «фоккере».