От винта! [Сборник]

Стою, облокотившись на парапет, смотрю, что происходит в одном из крыльев дома. Сзади чиркнула спичка, я повернул голову: Сталин прикуривает трубку, сзади кто-то из охраны.

– Что, не спится, товарищ Титов?

– Цикады орут, как…

– На юге всегда так. Вы сами откуда?

– Не помню, товарищ Сталин.

– Ах да, извините. Президент Рузвельт переехал к нам в посольство. Появились данные, что готовится покушение на лидеров союзников. Так что проводить переговоры будем здесь. Главное для нас – это Второй фронт.

– А он нам нужен? Он нужен был в 41-м, в начале 42-го.

– Но открытие фронта оттянет на себя немецкие дивизии.

– Мне кажется, что ничего этого не произойдёт. Как воевали сами, так и будем воевать. Эти ребята – мастера загребать жар чужими руками.

– А может быть, вы и правы, товарищ Титов. Цель Черчилля понятна: не пустить нас на Балканы, но мы уже фактически там! Как только сломали хребет люфтваффе, так и двинулись, хорошо двинулись.

– Да, товарищ Сталин, столько крови…

– Что мне в вас нравится, так это то, что людей бережёте. С вами ведь прилетела ваша эскадрилья первого состава?

– Один новенький, с остальными я с начала августа 41-го. Ни одного не потерял из первого состава. Жаль, Макеева пришлось дома оставить. Надолго мы здесь? Дома дел полно.

– Нет, ещё два-три дня. Когда вернёмся, хочу ваших ребят посмотреть.

– Есть, товарищ Сталин. А я хочу «Тандерболта» прокачать.

– Они их отказались поставлять.

– Поэтому и хочу узнать его слабые стороны.

– Думаете, что могут с Гитлером союз заключить?"

"– С ним? Нет. С тем, кто будет после него. Но против нас.

– Военный, до мозга костей, военный! Хорошо, товарищ Титов, прокачивайте, как вы выразились. Но аккуратно. Вы ещё дома нужны.

Тут подошёл генерал Власик и что-то сказал на ухо Сталину.

– Да, иду! До свидания, товарищ Титов. – Сталин уходил на переговоры с Рузвельтом.

Я ещё постоял немного, потом ушёл спать.

На переговоры пришлось надеть парадную форму и весь «иконостас». Кстати, американские военные были в полевой форме, а мы и британцы мучились в парадной. Жарко и неудобно. Меня всё время раздражал стоячий жесткий воротник. Руки бы оторвал «дизайнеру». Большая часть авиационной части делегации уже видела меня на аэродроме, но я был в противоперегрузочном костюме и без знаков различия. Авиаторов, от нас, было двое, и оба молодые: Голованов и я.