— Нет, что вы. Я рада, что прислали именно вас, — почему-то мне не хотелось обижать суровую старушку. Она показалась мне забавной.
— Другие девицы отказались от моей помощи, — в старческом голосе задребезжала обида.
— Уверена мы с вами подружимся, — ободряюще ей улыбнулась. — но вынуждена сообщить, что я привыкла все делать сама.
— Молодая леди не боится работы? — не скрывая иронии поинтересовалась она.
— К счастью, не боюсь.
— Достойно уважения, — она слегка склонила седую голову, обозначая поклон, и принялась дальше наводить порядок, — но уверяю, в замке моя помощь точно понадобиться.
Точно. Про платье-то я и забыла! Я со всеми этими шнурками и кнопками сама ни за что не справлюсь.
День пролетел в суете и бестолковых хлопотах. От планов прогуляться по Ралессу пришлось отказаться, потому что все мое время съела подготовка к церемонии. Ромерта оказалась настоящим тираном в юбке и, похоже, задалась целью сжить бедную Ксанку со свету.
Она затолкала меня в ванну, и мочалила меня до тех пор, пока я не начала скрипеть, словно начищенные новые сапоги. Волосы сначала натерла чем-то пахучим, потом чем-то липким, потом чем-то откровенно гадким. Я думала, что таких процедур я облысею и покроюсь здоровенными чирьями, но к моему удивлению, высохнув, шевелюра превратились в шелковый, струящийся поток, а кожа будто светилась изнутри.
— Вот это да, — протянула восхищенно, пропуская между пальцев длинную прядь.
Служанка самодовольно улыбнулась, наблюдая за моей изумленной физиономией.
— Вы волшебница, да?
Щеки у нее зарделись, а старческие губы сами растянулись в смущенной улыбке:
— Это просто опыт, дорогая Ксанка.
После того, во что она превратила мои обычно кудрявые непослушные волосы, я решала довериться ей и во всем остальном. Преодолев начальную скованность, мы весело болтали, а Ромерта при этом не забывала готовить меня к церемонии.
Больше всего страшил момент, когда придется наряжаться в платье.
— Как шнуровать? — поинтересовалась деловым тоном, когда я вышла из примерочной в светло-бирюзовом пышном платье, с розовыми кружевами и развернулась к ней спиной, — так чтобы тонко и гладко, или чтобы дышать можно было?
— Я бы лучше подышала.