«Или к премилому ощущению сухости и стянутости», — недовольно подумала Лота и потерла ладони друг об друга. Да уж, по возвращении в Замок-на-воде ей потребуется очень много увлажняющего крема. Крема, которого у нее нет.
— Вот же драрх!
Скрипнула входная дверь, и вошедший Идрис с интересом осведомился:
— Чего ругаешься?
— Крема нет. Не в смысле, вот сейчас нет. А вообще — нет. Вернемся в замок, не знаю, как буду спасать кожу после очищающих заклятий, — посетовала Лота и тут же со смешком добавила: — Впрочем, Лима меня обязательно спасет.
Идрис кивнул и начал раздеваться. Лотанари на мгновение замерла, оценила мускулистую грудь с несколькими тонкими полосками давно заживших ран и, очнувшись, резко отвернулась. Мало ли до какого предела эльф собрался раздеваться?!
Но нет, отметила Лота, искоса посмотрев Идриса, штаны он решил оставить на себе.
— Минут через пять освещение исчезнет, — негромко произнес эльф. — Хотя я могу закрыть глаза и не подглядывать.
— У меня удобная одежда, — покачала головой Лотанари. — Но спасибо.
Сняв обувь, леди Шан Нейрин скользнула под одеяло и, поерзав, закрыла глаза. Где-то в лесу хрустнула ветка, и Лота, вздрогнув, открыла глаза. Чтобы увидеть, что освещение в хижине уже исчезло.
— Тише, со мной тебе ничего не грозит, — шепнул Идрис. — Хочешь, я буду держать тебя за руку?
— С точки зрения логики, это неразумно, — вздохнула Лота, — ведь твои руки должны быть свободны, чтобы ты мог атаковать…
— Так хочешь или нет?
— Хочу, — тихо-тихо созналась Лота и довольно выдохнула, когда ее замершие пальцы утонули в теплой хватке Идриса.
— Спи, я буду охранять твой сон.
Уснуть Лоте удалось не сразу. Она вслушивалась в спокойное, ровное дыхание Идриса и как-то отстраненно думала о том, что этот звук успокаивает не меньше, чем их сплетенные пальцы. Что жутковатая тишина, изредка нарушаемая редкими шорохами, уже не только не пугает, но даже кажется немного уютной.
«Неужели Лима права в своих подозрениях?» — с некоторым испугом спросила себя Лотанари и, чуть приподнявшись, вгляделась в безмятежное лицо спящего эльфа. Узкое оконце давало мало света, но то, что не видели глаза, дорисовала память. «Да, он красивый. Очень. И добрый. Надежный и сильный.