— Прекрати, — в сердцах бросил отец, — это не повод для смеха.
Лота села в гробу и серьезно, пытливо спросила:
— А для чего повод? Меня выкинули из родного дома, через пару минут я буду участвовать в прижизненном отпевании, а еще через пару часов я навсегда покину Нит, а потом и Нерис. И ты говоришь, что я не могу повеселиться? Тогда я свернусь калачиком и буду плакать. Разве это будет лучше?
— Прости, — тяжело вздохнул отец. — Прости меня, если сможешь.
— Буду пытаться, времени у меня теперь предостаточно, — буркнула принцесса и улеглась обратно.
Тихий шорох и прохладные пальцы подруги касаются лица Лоты. Лима красиво разложила по подушке завитые локоны и взяла смертную накидку.
— Ну, что я тебе могу сказать? Стоя ты красивее, учти на будущее, — хмыкнула лисица и прикрыла лицо принцессы тончайшим кружевом.
— Как же меня любят в этом доме, — проворчала Лотанари, — прям сама себе завидую. Лежу и завидую.
По счастью, отец не позволил отпевать принцессу в главном столичном храме, и Светлому Отцу пришлось удовольствоваться церемонией в семейной королевской часовне.
Наконец, гроб с вполне себе живой принцессой внесли в семейную часовню и установили на подпорки.
— Лима, ты страхуешь? — прошипела бледная Лотанари.
— Я видела, — вздохнула Лима. — Твой отец совсем расстроился.
— Может, притворяется? — предположила принцесса. — Все же в отборе я с его легкой руки оказалась. Не сами же эльфы письмо прислали и слезно попросили отсыпать им еще одну невесту.
— Кстати, об эльфах, — хихикнула Лима. — Ты ведь знаешь, да, что они прям все такие сдержанные?
— Их раса обязывает, — вздохнула Лота. — Неудобно в корсете и ни драрха не видно из-за этой тряпки.
— А то, что у них глаза сейчас как у сов — круглые, огромные и ни-че-го не понимающие. Они там, подле короля, стоят, мнутся, переглядываются, но шептаться не рискуют.
— Бедняги, — искренне посочувствовала ушастым принцесса. — Культурный шок во всей его красе.
Все что радовало Лотанари, это присутствие рядом верной Лимы, которую от гроба не смог бы отогнать даже Светлый Отец.