— Надеюсь, мой подарок придется вам по душе и будет напоминать об этой чудесной встрече. И других встречах.
Вокруг пальца проскальзывает металл, я отдергиваю руку: палец теперь охватывает кольцо из черного и белого металлов, перетекающих друг в друга и усыпанных черными и белыми бриллиантами.
— Две половинки одного целого, — Леонхашарт снова ловит мою руку и целует тыльную сторону ладони. А потом резко приближается и обнимает меня. Как же он приятно пахнет — просто с ума сойти. — Спасибо за вечер.
— Ты с ума сошел? — шепчу-шиплю ему на ухо.
— Ты же хочешь, чтобы я других невест вниманием не обделил, прежде чем снова сделаю тебе предложение, — шепчет в ответ Леонхашарт, демонстративно поправляя пряди моих волос. — И я исполню твое пожелание, и если для того, чтобы подарить что-то тебе, я должен задарить остальных — мне не жалко. Так что не переживай, никто ведь не узнает, что только подарок тебе действительно что-то значит. — Отступив, Леонхашарт снова целует мою руку.
У Леонхашарта потрясающее самообладание: он выглядит галантным и почти беспечным, но, держа его за руку, касаясь запястья, я чувствую, как безумно часто колотится его сердце — совсем как мое.
* * *"
"Молчать можно так, что это кажется теснейшим общением. В кафетерии студии, попивая вполне приятный латте с любимым сиропом Леонхашарта, мы молчим, ожидая завершения чужих романтических ужинов с неромантическими вопросами и интервью с остальными участницами шоу, но такое чувство, словно ведем какой-то диалог, прислушиваясь, присматриваясь друг к другу.
В пестрое помещение с мерцающим потолком постоянно кто-нибудь заходит и выходит, многие столики — они тут маленькие, так что коленями почти соприкасаешься с собеседником — забиты под завязку, но в радиусе трех метров вокруг нас места не занимает никто.
— Трудно, наверное, так жить, — тихо замечаю я, поглаживая скатерть. — Когда все от тебя шарахаются и держатся на расстоянии.
— От меня не все шарахаются. К тому же я больше общаюсь с теми, кто и пободаться со мной может.
Невольно улыбаюсь: крылатая фраза на Земле здесь обретает совсем иной смысл.
— Кстати, — постукиваю себя по голове.