Вот от слова совсем… мне просто хочется красивое черное платье, как у одиннадцати не прошедших полосу препятствий девушек, а когда они уезжают на групповое свидание в город, я просто хочу покинуть надоевшие железные стены и прогуляться, и мои эмоции никак, ну совершенно никак не связаны с тем, куда и зачем девчонки уехали.
«Кого я обманываю? — вздыхаю над книгой по экономике Нарака и утыкаюсь лбом в ладонь. — Меня раздражает ситуация с отбором, глупо это отрицать. Я болезненно ревнива».
С противоположной стороны стола кто-то присаживается.
Подняв взгляд на нарушителя уединения, я от неожиданности откидываюсь на спинку стула.
— Привет, — Мад, посланник Юмаат, натянуто улыбается и машет мне рукой, после чего вытаскивает из нагрудного кармана коробочку и протягивает мне. — Это новые датчики, тебе надо их носить.
— Вы там с Юмаат совсем рехнулись? — выдыхаю я. — Она нарушила договор, я ничего больше не буду для нее делать.
Вздохнув, Мад наклоняется ближе ко мне и шепчет:
— Тогда госпожа Юмаат сообщит властям, что вы содержите подлежащее уничтожению животное — саламандру.
У меня холодок пробегает по спине, но я упрямо возражаю:
— Она не захочет терять такой экземпляр.
— Госпожа Юмаат уже изучила ее и не считает достаточно интересной, зато ей любопытно, как уничтожение саламандры отразиться на вас.
Удар ниже пояса. Юмаат безумная, с нее станется устроить моей Саламандре уничтожение, а та хоть и роголюбивая развратница, но моя же…
— К тому же хочу отметить, что госпожа Юмаат и Леонхашарт выросли вместе, поэтому он питает к ней слишком теплые чувства, чтобы сильно наказывать за проступки.
— Они что, родственники?
— Да.
Вот и изъян в идеальном Леонхашарте: родство с Юмаат. Даже изъянище.
— И что, семейные ужины, все дела? — я неопределенно взмахиваю рукой, хотя… это, в общем-то, объясняет мягкое отношение Леонхашарта к ее выходкам и то, как свободно Юмаат чувствовала себя в его квартире.
— Да, — кивает Мад. — Они поддерживают родственные отношения.
У меня нет цензурных слов. Но Саламандра… ее я подставить не могу.