Наверное, это она придает моим словам непререкаемую силу, она заставляет слушать, принимать за правду то, что я говорю. Я чувствую, как сила бушует во мне, рвется наружу, к застывшим студентам, чтобы изменить их, привести в соответствие моим словам.
— Вы все сильные, здравомыслящие, — продолжаю вещать я, окидывая всех взглядом, и в ответ в большинстве случаев получаю взгляды сильных и здравомыслящих существ. — Вы понимаете, что паника только вредит, поэтому вы берете себя в руки и начинаете действовать рационально и спокойно.
В ответ мне кивают и нестройным хором отвечают: да-понятно-все ясно-конечно.
А затем случается чудо: все организованно оглядывают друг друга, выбирают раненых, слабых, беременных, преподавателей в возрасте и спокойно пропускают их в автобусы.
Без давки и спешки эвакуация занимает немного времени, студентов и преподавателей свозят в одну точку у въезда в скрипящий и трещащий тоннель к сектору четвертого факультета. Мне даже не приходится возвращаться третий раз, но я по сухому серому полю подъезжаю к аварийному выходу из ангара, где дежурят кураторы, и закусываю губу.
Почему Леонхашарт не возвращается? Почему его нет так долго? С каждой секундой мне становится все тревожнее. Урш и Шаанти о чем-то переговариваются друг с другом, спорят, но мне это неинтересно, я с замиранием сердца жду Леонхашарта. А купол скрипит все сильнее, дым выползает сквозь аварийный выход.
«У него защитная маска с фильтрами. Леонхашарт… он справится, он целый архидемон, он сможет…»
Шаанти и Урш вместе подходят ко мне, переглядываются недовольно.
— Спасибо за помощь с эвакуацией, — склоняет голову Урш, а потом вскидывает подбородок и мрачно смотрит мне в лицо.