Пытаюсь сосредоточиться на виде из окна машины, но вся я будто сконцентрирована в своей руке, которую поглаживает Леонхашарт, ради этой поездки уменьшивший свои огромные рога.
Мы сидим на уютном заднем сидении, смотрим каждый в свое тонированное окно, и только наши руки соединены. Леонхашарт так нежно, чувственно гладит мои пальцы, соскальзывает на ладонь, поглаживает внутреннюю сторону круговыми движениями среднего и безымянного пальца. Мурашки бегут по коже, дыхание сбивается, я поджимаю губы, а Леонхашарт продолжает это неожиданно приятное движение.
Теплые пальцы Леонхашарта мягко скользят, он приостанавливается на несколько мгновений, вынуждая меня замереть в предвкушении, а потом снова гладит впадину ладони, и по коже пробегают волны жара, я выгибаюсь вперед, не в силах прижиматься слишком чувствительной спиной к сидению.
Водитель бросает на нас взгляд через зеркало заднего вида, и я невольно усмехаюсь: есть ли что-то более невинное, чем прикосновение рук? Но вот Леонхашарт неспешными ласками доказывает, что даже это может быть настоящим действом…
Вереница наполненных невестами машин скользит по улицам, все дальше увозя нас от разрушенного сектора факультета, я должна продумывать стратегию жизни на новом привилегированном факультете, где нас будет всего пятнадцать, а вокруг — демоны, считающие нас низшим сортом.
Вместо этого я наслаждаюсь прикосновениями, скольжением пальцев по моей коже, сладким обещанием большего, а Леонхашарт отпускает мою ладонь, ведет руку по запястью, согревая, вызывая новые волны мурашек и жара, вновь охватывает ладонь, а потом одним плавным движением ведет пальцы от нее по запястью к локтю.
Сглотнув, поворачиваюсь к нему: глаза Леонхашарта темные, дыхание поверхностное, вид такой… взбудораженный. Окидываю его взглядом: все эти нежности не прошли даром, не только я от них воспылала.
Приятно, когда мужчина настолько тобой увлечен, что и такие почти целомудренные прикосновения сводят его с ума.
Но вот машина сворачивает с дороги, и Леонхашарт хмурится. Мы едем по каменной дороге между стеклянных оранжерей. Перед нами — удивительно высокое для двухэтажного серое здание с массивными колоннами белого и черного цвета, узкими готическими витражными окнами и прозрачным сферическим куполом.