— Твои дети уже взрослые и…
— Не сейчас, — качнула она головой. — Тогда. Их жизни за жизнь вашего отца.
— Продолжай, — голосом Драгана можно было замораживать ледники."
"Я задрожала, и он крепче меня обнял, но на этот раз бережно, словно пытаясь защитить от страшной правды. Хотя защищать стоило его…
— Мне было приказано подмешать вам состав с ментальным заклинанием. Ваша сила должна была выйти из-под контроля. Но… после смерти отца вы переняли и силу Столпа.
— В тот день погиб не только отец, — прорычал он.
— Ваши брат, сестра и невеста, — будто обессилев от этих слов, Агата рухнула на колени.
— Всё это время я винил себя, — пророкотал он. — Даже пытался забыть. И ты пользовалась этим, поддерживала заклинание.
— Да, — Агата даже не пыталась спорить.
— Кто приказал тебе? — глухо спросил он, и теперь уже я сама обхватила грудь Драгана руками, чувствуя, как он покачнулся.
— Я не знала, — безжизненным голосом ответила она. — Приказы приходили письмами, посылки с чаем я забирала из города. Сначала меня держала жизнь детей, а потом страх разоблачения.
— У тебя другие хозяева, — хмыкнул он. — И я не такой, как они, чтобы трогать невинных.
— Нужны эти письма, — включился Олег. — Мы должны выяснить, кто вредил семье Лесного Царя и зачем.
— Я их сразу уничтожала, — грустно вздохнула она. — Последний приказ был… найти и выкрасть часы из вещей Светланы, — она чуть нахмурилась. — Возможно, это даст подсказку.
— Даст, — подтвердила я. — Часы мне попали из вещей принца Арреи. Андре Лероя. Я забрала их, когда сбегала. На всякий случай.
— Где эти часы? — оживилась Наташа, но уже по тому, как сжалась Агата становилось ясным, что и здесь нас ждёт тупик.
— Я отнесла их гонцу. Сегодня видела, как Светлана убирала их в сумку.
— Что в них особенного? — обратился ко мне Драган.
— Не знаю, — боль за него сжимала сердце, а неудача с часами лишь усиливала степень расстройства. — Обычные на вид. Золотые.
— Значит, спросим у принца лично, — слова Драгана наполнила лютая ненависть, и я прижалась к нему сильнее, не зная, чем ещё помочь.
Он столько лет винил себя в смерти родных. Горе было настолько сильно, что он пожелал избавиться от всех воспоминаний, чтобы не помнить своей боли. Но сегодня выяснилось, что его вины нет.