Отдана за долги

Но, если бы все вернуть назад, я сделал бы все то же самое. Прости.

Я не верю ушам. Он как будто чувствует это, повторяет:

— Прости. Знаю, ты сможешь. Я причинил тебе много боли. Я злился на тебя. Потому с самой нашей первой встречи почувствовал твою власть надо мной. Думал, причиняя тебе боль, я убью это в себе. Но становилось только хуже. И я злился еще больше. И причинял еще больше боли. А ты все терпела. Принимала и терпела. Выбивалась из моей картины мира. Таких не бывает. Я был в этом уверен. Не в этом мире.

Но ты каждый раз, приходя ко мне, ломала мое представление.

Тяжело вздыхает.

— Почему ты не сказал про деньги на операцию для мамы? — задаю вопрос, который давно волнует меня. С того самого момента, как я увидела чеки в его кабинете.

Дамир поворачивается и теперь смотрит мне в глаза.

— Потому что я хотел, чтобы ты пришла ко мне, — признается и сверкает глазами. — С самой нашей первой встречи. Помнишь? У офиса твоего отца? С этой самой встречи я знал, что трахну тебя. Но ты была такая гордая.

Такая правильная. Что мне захотелось сломать тебя. Доказать, что твоя гордость ничего не стоит.

Замечаю, как он сжимает кулаки.

— Тебе это удалось, — произношу тихо.

Я прекрасно понимаю, что только откровенный разговор может помочь нам, но все равно очень обидно слышать эти его слова.

Он сверкает на меня недобрым взглядом.

— Я сказал правду, Милана. Я хотел трахнуть тебя. Я и сейчас этого хочу, но… Я не знаю, как сказать… Сейчас это совсем другое. Я не знаю, как объяснить тебе… Скажи что-нибудь.

Милана…

Я давно уже сижу, облокотившись о спинку кровати и натянув на себя полотенце. Опускаю взгляд.

— Дамир, мои родители. Мама… Папа… Они так много пережили из-за этого всего. Я не знаю, как бы я жила, если бы мамы не стало. Эти фотографии… Зачем, Дамир?

Он опять хватается за голову руками."

"— Я видел, как ты любишь мать. Как она любит тебя. У меня тоже была мама. Была… Мне захотелось, чтобы ты тоже испытала это. Прочувствовала мою боль. Но я не думал, что все так закончится.

Я видел, что к дому подъехал Стас, и успокоился, что, если твоей маме стало плохо, то он поможет ей. Я виноват. «Прости» здесь неуместно. Я понимал, что делал. Но осознание всей трагичности ситуации пришло позже, когда я узнал, что твоя мать в больнице. Тогда я и дал деньги на операцию и на все остальное. Но запретил говорить врачам, откуда деньги. Мне не нужна была твоя благодарность. Мне нужно было твое тело.

Его взгляд проходится от головы до пяток.