— Лайза и Паркер пообещали встретить, нас здесь, привезти малышку и пообедать с нами, — сообщила Мередит, с беспокойством оглядывая приемную.
— Я подожду их здесь, — пообещал Мэтт, вручив ей портфель.
Несколько минут спустя Мэтт, обернувшись, увидел появившуюся на пороге Лайзу с ребенком на руках.
— Паркер остался внизу, — объяснила она. — Сейчас появится.
— Вы, миссис Рейнолдс, — поддразнил Мэтт, — выглядите ужасно беременной.
Но взгляд его не отрывался от шестимесячной крошки, и он уже протягивал руки, чтобы взять ее.
— Пойду посмотрю, не идет ли Паркер, — сказала Лайза.
После ее ухода Мэтт осторожно прижал к себе девочку. Ради того, чтобы привести ее в этот мир, Мередит рисковала жизнью.
Мариза открыла глазки и расплакалась. Мэтт с нежной улыбкой коснулся кончиком пальца мягкой щечки.
— Ш-ш-ш, дорогая, — шепнул он.
— Так и знал! — торжествующе объявил Мэтт. — Тетя Лайза учит тебя итальянскому заодно с дядей Паркером!
До конца совещания было еще далеко, и, чтобы скоротать время, Мэтт поднялся вместе с дочерью на одиннадцатый этаж, чтобы показать ей свой любимый отдел.
Мередит требовала, чтобы каждый предмет был в своем роде редкостью, совершенством, и только тогда он мог носить новую престижную эмблему, которая уже стала известной по всей стране и символизировала эту безупречность.
Мэтт с Маризой на руках остановился перед отделом, глядя на эмблему и ощущая все тот же знакомый ком в горле, который чувствовал каждый раз, когда стоял здесь. Рисунок был выполнен в виде двух рук — мужская рука тянется к женской, пальцы чуть соприкасаются.
Мередит назвала отдел «Рай»."