Она тоже очень сильно изменилась с тех пор, только в лучшую сторону. Не было уже толстушки с непослушными кучеряшками. Аня превратилась в красивую стильную женщину с точеной фигурой, которую она каждый день отвоевывала в спортзале, и очень короткой стрижкой, потому что такая длина, как утверждала она, не позволяла волосу виться.
Они сидели в холле гостиницы «Мурманск» и ждали руководителя группы, чтобы отправится на место провидения конференции.
– И вообще, зачем нам руководитель? – вновь возмутился Борис. – Мы что, сами не справимся? Всю жизнь ездили без руководителей.
"– Ты прекрасно знаешь, зачем, – лениво отозвался Макс. – И не надо делать вид, что ничего не было. Теперь так будет всегда, мы теперь с вами как в Советском Союзе за железным занавесом. Не удивлюсь, что нам и визу теперь не дадут никогда и никуда, а на все международные встречи будут сопровождать бравые парни в серых костюмах, черных очках и с едва заметным ежиком на голове. Знаешь, Боренька, такие накаченные и не улыбающиеся, а все из-за твоей блогерши недоделанной.
– Разберусь, – буркнул Борис.
– Ну-ну, – ухмыльнулся злорадно Макс. Поступок Анки на совещании словно открыл ящик Пандоры, и теперь Боря вдруг перестал быть авторитетом не только для нее, но и для Макса. Она точно освободила их обоих от вечного рабства, и Максим был ей за это безмерно благодарен.
– Кстати, Боря, я тоже после конференции увольняюсь, – объявил он радостно, – вместе с Аней.
Это решение он принял уже давно, еще в Южно-Сахалинске, на том собрании, но для объявления ждал момента и вот сейчас понял, что тот наконец настал. Боря был рассержен, Анка отказывалась с ним говорить о чем бы то ни было, кроме работы, наличие любовницы в лице Милочки предстояло объяснять руководителю группы, ну и в принципе наличие этого самого руководителя очень нервировало Бориса, потому как раньше таковых никогда не было.
– Нам, Максик, по сорок четыре года, староваты мы для тридцатилетнего Карлова, не возьмет он нас, – ответила, улыбаясь, Аня.