И в этот момент стены нашего вместилища начинают дрожать, пол под ногами гудит и будто ходит волнами. Откуда-то снаружи раздаётся громкий мерный стук.
Тук-тук-тук.
Вспомнив о предостережении Кристиана, я со всей силы толкаю Дельтиго в плечо и валюсь рядом с ним на пол, чувствуя, как он пытается защитить мою голову руками от сыплющихся с потолка штукатурки и мелкого каменного крошева.
Краем глаза успеваю заметить, что Ранзо следует нашему примеру.
В отличие от Катарины.
Ослеплённая гневом, она не сразу реагирует на уже знакомое шипение, открывающихся в стене проходов.
Чуть повернув голову, я вижу, что подол платья Кат колыхнулся от её разворота, и ожидаю чего-то вроде крика «Именем императора!», но без всякого предупреждения комнату со всех сторон прошивает парализующие заклятие. С шорохом пышных юбок падает Катарина, и в моём поле зрения появляется её искажённое злобой лицо.
— Так, так, так, — слышу я голос Николаса. — А я думал тут больше народа.
Я отвлекаюсь на звук быстро приближающихся шагов и хруст каменных крошек под сапогами слева.
Мне не страшно.
Я знаю, кто это. Я его чувствую.
Несколько секунд, и меня поднимают на ноги.
Впечатывая меня в широкую грудь, Кристиан молча прижимает меня к себе, не позволяет даже поднять голову. В кои-то веки я не сопротивляюсь, а просто наслаждаюсь знакомым ароматом кедра, слушаю оглушающий стук его сердца.
Я так рада моему лорду, что меня бы устроило даже услышать: «Эй, и ты, кудрявая». Словно читая мои мысли, Кристиан бормочет мне в макушку:
— Кудрявая, ты меня с ума сведёшь…
— Адептка Смионе, — голос главного императорского дознавателя возвращает меня в реальность. — Можете не притворяться. Это парализующее заклинание короткого действия. Неужели вы мне не рады?
За спиной слышится какая-то возня, и я всё-таки разворачиваюсь в кольце рук Кристиана, чтобы видеть происходящее.
— Молчите? — наигранно удивляется Николас, когда поднявшаяся на ноги Кат, просто от него отворачивается. — Тогда, может, Ранзо хочет излиться?
Он подходит к блондину, но тот, разумеется, не говорит ни слова. Для меня его молчание объяснимо, и я шепчу Кристиану:
— Отберите у неё браслет. Это удавка."
"Кристиан озвучивает мою просьбу как приказ, и один из гвардейцев сдирает артефакт с руки Катарины. Лицо её белеет.