Я не клоун, чтобы клиенты, которые никогда в жизни не были на Мальдивах и не ели лобстеров, указывали мне, как мальчишке на побегушках, что делать. Как только кто-нибудь повышал на меня голос или пытался отчитать, я тут же увольнялся. Я не хотел работать за копейки. Не хотел надрывать здоровье и таскать тяжести. Криминал тоже был не для меня — я боялся, что мама сдержит слово и оставит меня гнить за решеткой. Унизился даже до того, что пытался занять денег у бывших бизнес-партнеров. Но мама всех успела предупредить, что я в черном списке.
Подумать только — простую «грязную» работу надо оставить простолюдинам, а он, голубых кровей, должен сразу устроиться начальником и час в день перебирать бумажки и раздавать указания…
— И как ты вернулся назад? — спрашиваю, скорее, для поддержания беседы, чтобы он снова не дергал меня за плечи. Я догадываюсь, как. Через меня.
— Через два месяца, когда срок аренды истек, я был в отчаянии. Я похудел на двадцать килограмм, стал нервным и дерганным.
Как больно от того, что я, даже не зная об этом, выступила в роли наказания для другого человека…Как можно так играть людьми, словно пешками?! Или вы, короли, забыли, кто двигается по полю, пока вы прячетесь за другими фигурами и стоите на месте?!
Я больше не хочу слушать его. Я закрываю глаза и пытаюсь погрузить себя в транс, чтобы мимо меня прошло самое больное и едкое.
Глава 12
И как у тебя хватило совести приплетать сюда нашего нерожденного сына? Насколько сильно ты опустишься, чтобы затащить меня в постель? И самое ужасное — мне придется лечь с тобой, потому что без этого моей мести не получится.
— Да…он был совсем маленький…точнее даже — он еще не родился, но мы его очень сильно ждали…Я представлял, как буду играть с ним в футбол, ездить на рыбалку, приходить на его школьные матчи. Куплю ему все на свете машинки и вертолетики, и постараюсь быть для него примером достойного мужчины."
"Не могу сказать, врешь ты или нет.