- Дарья вздохнула, немного помолчала и добавила. - И еще мне казалось, что самый большой ужас - сидеть и видеть в окне кучу народа и при этом понимать, что никому ты не нужна. Вообще никому.
Даша передернула плечами, словно сбросила липкий застарелый страх. Крис, нахмурившись, молчала и думала, что девушку она понимает. Ей самой иногда хотелось дико кричать, глядя как все домашние вроде рядом, но в то же время словно сами по себе. Да и не зря у нее никогда не было подруг. Знакомых - предостаточно, а близких.
- Быть единственной одиночкой в толпе, никчемной, никому не нужной, никем не оцененной и непонятой, - это страшно, ребята, - опустила голову Даша и невесело улыбнулась. В ее голосе появилось что-то такое, что даже Артем молчал. А когда девушка произнесла простые, но жутковато звучащие слова об одиночке, никем не понятной, парень прекратил жевать. Он сглотнул и очень серьёзно посмотрел на Дашу, но ничего не сказал, и после перевел взгляд темных глаз на печку, в щели заслонки которой были видны отблески трескучего огня.
А вот человек-проблема умудрился кое-что прочитать и в его глазах.
""Никем не понятым, - золотыми буквами зажглись в них слова, - ненужным, чужим, избегаемым"".
Где-то далеко опять с новыми силами бухнул гром.
- Вот вы и услышали о том, чего я больше всего боюсь, - развела руками Даша. - Кто будет ржать - убью. Или кто кому-нибудь расскажет - тоже убью.
- Так и быть, не расскажем, - сказала Кристина, попытавшись разрядить угнетающую атмосферу. Ее эти слова почему-то задели. Да и не только ее. Кажется, сидевший рядом с ней Видарт тоже не остался равнодушным к речи Дарьи. На его отстраненном лице ничего прочитать было нельзя, да и черные глаза не отражали никаких эмоций, кроме спокойствия.