А барабанщик нашей учебной роты — что он вытворял своими палочками! Перед тем как рота начинала идти строевым, после команды он стукал несколько раз палочками друг о друга и выдавал такую мощную раскатистую дробь, что аж сердце замирало. А наша ротная песня «И если в поход труба позовёт». А как Синий заставлял нас на плацу петь несколько песен подряд! Мы даже пели «Голубой вагон» из мультика про крокодила Гену. Эх, как рявкнем припев: «Скатертью, скатертью синий дым стелется и упирается прямо в Пентагон»! Говорят, матросы с кораблей вообще песни не поют на вечерке.
После вечерних мероприятий, как только притопали к казарме и замстаршины распустил строй, я сразу же побежал к «баллонам».
Ярик передал мне газетный свёрток, еще немного поболтал, выдавая страшную военную тайну о том, что в субботу мичман будет крутить боевик, «в котором снимается тот чувак, который играл в том фильме, где он такому здоровому китайцу в прыжке со шпагата ннааа».
Расслабившись и задумавшись про фильм, я потерял бдительность и наткнулся на дежурного по разведпункту. Старший лейтенант с очень знакомым лицом остановил меня и начал допрашивать.
— А, Поповские драчуны, ну-ну, ясно разворачивай пакет, сокол ясный, не стесняйся… таак, что это тут у нас — консеервыы, чай?? Голод, что ли, замучил? Где взял?
— Да тут это старослужащие угостили, мы это у нас, — обреченно начал мямлить я.
— Ааа… да у вас же суточный выход скоро, вот и запасаетесь, как хомяки, ясно все с вами! Только мне не верится, чтобы «пескари» вас угощали… Что-то мне, дружок, лицо твое знакомое, где я тебя уже видел, а?
— Не знаю, товарищ старший лейтенант.
— Стоп, сверток на землю! К бою! — ошарашил меня старлей. Пришлось положить сверток на землю и встать в стойку.
— Вольные удары в связке на четыре счета, начал!
Я, абсолютно не задумываясь, отработал на «воздухе» ту связку, которую мы тренировали перед «побоищем».