Как-то на занятия прибежал командир учебной роты и кинул клич: «Кто желает служить в Военно-Морском Флоте — пусть напишет рапорт». Естественно, никто рапорт не написал. Смирнов был в «залёте» после какого-то наряда — то ли потерял что-то, то ли с кем-то поссорился. Естественно, его и определили в моряки против желания. Ну а Уткин в знак солидарности с земляком и другом, с которым спал рядышком на соседних койках, взял и тоже написал рапорт. В один из дней прибыл какой-то «майор» в морской форме, побеседовал с новоиспеченными младшими сержантами, проверил их знания по специальности, посмотрел послужные карты, характеристики, медицинские книжки.
— Ха, Новороссийск! Так вы с нашим замком почти что зёмы! — оповестил радистов Зелёный. — Он у нас с какой-то там Осиповки на Чёрном море.
— С Архипки, наверно, — сказал Уткин, — есть посёлок такой — Архипо-Осиповка. Там поблизости бухта есть Инал, мы там спуски делали с аквалангами.
Тут как раз и появился Саня Федос с мотком лески в руках.
— Так, я не понял, почему здесь посторонние из роты связи? Что за чаепитие?! — начал он возмущаться начальственным голосом.
— Палыч, успокойся. Это наши радисты и твои земляки к тому же — с Новороссийска пацаны, — начал я успокаивать Федоса.
— О! Чё, серьёзно?! — сразу же перешёл на нормальный тон Саня и начал забрасывать радистов вопросами, то и дело восклицая: — А! Ну да… он! Точно он! Да мы с его братом бухали!.
Короче, Слава Смирнов и Никита Уткин оказались нормальными пацанами. Только по старой привычке до сих пор называли себя солдатами. Пока Федос решал с основным связистом Смирновым какие-то вопросы, которые обозначил наш командир, я, нарисовав эскиз, вытащил пулемётные подсумки, пару брезентовых ремней и, вооружившись ножницами, застыл, поглядывая то на рисунок, то на подсумки.