– Привести ко мне стражу, что охраняла поруб! – требую я у Колояра.
– Не получится, князь, – отвечает он. – Нашли их за конюшней. Пьяны настолько, что лыка не вяжут. Я их в тот же поруб запер.
Сжимаю кулаки: кисти целиком покрылись чешуей, а ногти превратились в когти.
– Кажется, вы засиделись в столице, – рычу я. – Давно на границе никто не был. Забыли, что такое честь, совесть и долг.
– Ты в своем праве, княже, – выдерживает мой взгляд воевода. – Прикажешь привести тех, что на воротах были?
– В своем, Колояр, – беру со стены общинного зала решений кнут и киваю.
"Два коренастых парня. Лет на пять меня моложе. А по уму, кажется, из ребячества не вышли, хоть и бороды отрастили. Говорят, стояли на посту. Не отлучались. А пахнут страхом.
– Десять ударов кнутом каждому. Мне сейчас самому привести в исполнение? – ледяным тоном произношу я, и оба бледнеют.
Да, рука у меня тяжелая, мой удар меча ни один не выдержал, да и драконья сила не просто так дана.
– Или говорить будете?
– Отлучились, княже, – хрипло признается один.
– Еще пять за глупость и оставление поста, – говорю я, и это еще развязывает им язык.
– Вернулись, там телега с сеном стояла, – тараторит второй, словно боится не успеть сказать, прежде чем я начну исполнять наказание. – Прохор с Игнатом, Даниловы сыновья, пришли и сказали твой приказ, князь, выпустить их.
– И вы поверили?
– Так ну…
Хочется пустить в дело кнут, да не стоит. На границе ума набираться будут.
– Приказ не показывали, да и толку-то нам, – говорит хриплый. – Грамоте не обучены.
– Колояр, уведи их. Где Прохор и Игнат? – тяну за нить следующего клубка.
– Так у костра, раны перевязывают, – Колояр открывает дверь и впускает своих служивых, чтобы увели неудачливых стражей, им теперь долго из-за своей глупости мучиться. – Их из постелей вытащили, когда волки напали.
– Стоять, – останавливаю уже почти вышедших и распускаю кнут.
– Помилуй, княже, – один стражник падает на колени.
От кислого запаха уже даже не страха – ужаса сводит скулы. Подхожу ближе к тому, что стоит на коленях, и чуть отпускаю дракона, заглядывая ему в глаза. Он дергается, хрипит, задыхается.
Но говорит правду.
– Уведите, – отпускаю его и выхожу первым.
Нити кончились. А вопросы остались. Мать намекала, что волки прорвались, чтобы отвлечь от побега. Но… чую я что если Дарина и сбежала, то в телеге.