Может, она была просто не в настроении отчитывать меня? Или, быть может, решила, что сейчас не время для нравоучений? А может, это я просто придираюсь к ней, видя упрёк там, где его нет?
Я не забыла, что именно тётя Ванда взвалила на свои плечи всю тяжесть последствий сорвавшейся свадьбы. Пока я разрабатывала план мести, тётя Ванда собственноручно написала всем приглашённым родственникам письма с извинениями, сообщая о том, что свадьба не состоится. Она же отправилась к портному, чтобы сказать, что от платья решено отказаться.
Взгляд тёти Ванды скользнул по моим владениям: по опавшей листве, укрывшей землю золотистым ковром, по хаотично разросшимся кустам роз, по забытым граблям у забора.
Взмахом руки тётя приставила его к себе.
– Можно с тобой поговорить, Кара? – спросила она.
– Аккуратней, – я выпрямилась, вытерев руки о передник. – У неё ножка вот-вот отвалится. Не хватало ещё, чтобы вы упали в кучу листьев и испачкались.
Ножка держалась на честном слове и на ржавом гвозде, грозя вот-вот окончательно сломаться. Но тётя Ванда, словно не слыша моих слов, опустилась на табурет.
– Отец мне всё рассказал, – продолжила она. – И, знаешь, я думаю, это неплохая идея.
– И что именно он вам рассказал? – не поняла я, нахмурившись.
– О том, что ты хочешь погостить у меня и тёти Беатрис.
– Я? – вырвалось у меня, и я на мгновение прикрыла глаза.
Вот же… папа…
– Я ещё думаю над этим, – процедила я сквозь стиснутые зубы.
– А что тут думать? – ахнула тётя Ванда, взмахнув руками, и в тот же миг послышался предупреждающий треск.
Табуретка, не выдержав накала ситуации, издала последний вздох и зашаталась, однако тётушка с ловкостью престарелого акробата успела вскочить на ноги.
Как я и сказала – ножка с протяжным хрустом, похожим на предсмертный крик, проломилась.
Мы какое-то время молча смотрели на обломки некогда служившей нам мебели.
– Кара, – первой тишину нарушила тётя, её голос звучал удивительно спокойно. – Поездка, действительно, неплохая идея. Аннабет и Флора будут рады тебя видеть.