– Считаю, что физический труд лучше всего помогает прочистить мозги и переосмыслить своё поведение. К тому же, – я улыбнулась, – эта работа принесёт реальную пользу.
Я провела их в дальний угол оранжереи, где располагались грядки с целебными травами. Между аккуратными рядами пробивались сорняки, которые могли помешать росту ценных растений.
– Инструменты в том углу, – я указала на садовый инвентарь. – Начните с центральной клумбы.
Парни нехотя взяли лопатки и направились к указанному месту.
– И без магии! – строго добавила я.
Недовольно бурча что-то себе под нос, студенты принялись за работу, я же села за небольшой столик неподалёку, делая вид, что проверяю студенческие работы. На самом деле я заполняла свой новый блокнот, по памяти записывая формулы и рецепты из старого, который сожгла тётя Ванда…
Кстати, о случившемся я написала письмо отцу, но ответа пока не получила. Думаю, он бы меня поддержал. А вот тётя Ванда… От неё я не получила ни одной весточки. Несколько раз я даже начинала писать ей сама, но каждый раз, не дописав и нескольких строк, рвала лист и с гневом бросала его в огонь.
За размышлениями и записями время пролетело незаметно. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая стеклянные стены оранжереи в багровые и золотистые тона. Пришло время отпускать студентов, да и мне самой не помешал бы отдых.
Я уже встала, как вдруг услышала, как скрипнула входная дверь. Обернувшись, увидела магистра Касселя, вальяжно прислонившегося к дверному косяку.
– Работаете сверхурочно, мисс Эванс? – дракон ловко юркнул внутрь.
В его глазах, казалось, танцевали озорные огоньки, но стоило ему заметить студентов, как выражение его лица резко изменилось. Улыбка исчезла, а взгляд приобрёл стальной оттенок.
– Вы не одна, – задумчиво протянул Кассель.
– У студентов отработка, – бросила я невнятно.
– Да что вы говорите, – протянул дракон и, приподнявшись на цыпочки, окинул присутствующих взглядом. – Форд! Пайн! Что натворили?
– Ничего такого, магистр… – промямлили парни, и в их голосах впервые прозвучал неподдельный страх.
Они что, боялись его? Что ж неудивительно. За неделю моего нахождения в академии я наслышалась, что Гай Кассель оказывается весьма суровый преподаватель. И если в Большом зале в первый день он заметно нервничал, то наедине со студентами, видимо, решил показать всю свою драконью суть.
– Давайте, признавайтесь! – рявкнул Гай, и по оранжерее прокатилось эхо, заставив стеклянные стены задрожать.