- Или ты сейчас же идёшь в кухню и садишься есть, или выходишь из моей квартиры и больше никогда сюда не возвращаешься, - говорю безапелляционно, останавливаясь в дверях ванной комнаты.
-Ты это несерьёзно, - отмахивается Алексей, измеряя стену рулеткой.
- Абсолютно серьёзно. И не заставляй меня повторять дважды.
Вернувшись в кухню, сажусь за стол, надеясь, что не услышу через пару минут, как хлопнет входная дверь. Но если это случится, придётся искать какие-то другие способы донести до Казанского, что так делать нельзя.
Он всё же появляется в кухне минут через пять. Косится на стол, на котором лежат мои кулинарные шедевры диетического искусства и, вздохнув, садится напротив.
- От этого же худеют, - предпринимает последнюю попытку Алексей.
- От этого - живут, - отрезаю я, накладывая ему и себе салата и курицы.
- Хорошо.
Он вяло ковыряется в тарелке, но съедает примерно половину, что воспринимаю едва ли не как личную победу.
- Надо будет ещё подарком озадачиться, - перевожу беседу в безопасное русло.
- И я тем более не знаю. Но во всём полагаюсь на тебя.
Он отставляет тарелку и произносит то, от чего улыбаюсь, как дурочка:
- Кстати, что там с пирожными? Всегда любил сладкое.
Глава 23
Он впервые просто смотрел на спящую женщину, стоя в дверях её спальни и улыбаясь в темноте.
Раньше всё было иначе - подобное бы Казанский расценил как излишний романтизм, который ему был никогда не свойственен.
В ней сосредоточились его желание просто жить. Сначала оно было едва уловимым, и Алексей отмахивался от него, как от досадной помехи. Но чем больше дней проходило, тем больше он понимал - если и есть у него хоть один шанс в этой грёбаной жизни - этот шанс в ней, Вере.
Она без раздумий бросилась ему на помощь, хотя это могло дорого ей стоить. Она неизменно желала быть рядом, даже когда он намеренно прогонял её, приняв решение больше никогда не быть счастливым.
Развернувшись, Казанский отправился спать в гостевую комнату, хотя, знал, что до утра не сомкнёт глаз. Всё потому, что в нескольких метрах от него находилась женщина, которую он желал до безумия. Особенно сейчас, когда изголодался по её ласкам и поцелуям. По теплу её кожи и по нежным прикосновениям.