Он мучил их много часов, сделал все, чтобы их последний час на земле был пропитан страхом.
– И они даже не подозревали, что именно я стала идейным вдохновителем их скоропостижной кончины, – пробормотала Одетта.
Конечно, знать, что что-то нехорошее вот-вот должно произойти в судьбе человека, удобно только в теории. Но что, если это относится к кому-то, кого Одетта любит? Bien sur[13], она могла бы оттолкнуть друга с дороги, если бы карета с испуганной лошадью неслась им навстречу. Однако редко все было так просто.
По этой и многим другим причинам Одетта соврала, когда увидела будущее Селины. Селина и впрямь станет укротительницей зверей, как и увидела Одетта. Однако Одетта никогда не забудет тихие слова, что последовали потом, нашептанные ей на ухо, как опасный секрет:
«Один должен умереть, чтобы другой смог жить».
Putain de merde[14]. Еще одно бессмысленное предсказание, из тех что Одетта ненавидела больше всего в своей бессмертной жизни. Они всегда оказывались непростительно расплывчатыми.
И к кому это предсказание относилось? К Селине и Бастьяну? Или к Селине и кому-то еще? Невозможно сказать наверняка. Поэтому Одетта решила, уж лучше им жить, ничего не подозревая о своем будущем.
Однако это решение Одетты изменилось прошлой ночью.
Одетта уверенно вскинула брови, а затем посмотрела на своего безмолвного стражника и произнесла.
– Я сделаю все правильно, – поклялась она. – И не только ради Бастьяна. Но и ради себя.
Поражения не были Одетте к лицу.
Она крепко сжала металлический шпиль соборной башни.
– C’est assez[17], – сказала она. Пришло время сделать то, что Одетта создана делать.
Пока она могла только гадать о том, каким новорожденным вампиром станет Бастьян. С ним сложно было справиться даже тогда, когда он был всего лишь мальчишкой. Характер у него всегда был взрывным, он любил решать разногласия кулаками, а не словами.