Тону в его спасении.
– Себастьян, – предупреждение теперь принадлежит Джею, который подскакивает ко мне и хватает меня за предплечье. – Уже достаточно. – Его пальцы впиваются мне в руку.
Я убираю клыки от шеи мужчины. А потом, в тот самый момент, когда Джей ослабляет хватку, я отдергиваю руку и сворачиваю своей жертве шею.
Кровь течет по моему подбородку. Я встречаю взгляд Джея. Мое выражение лица такое же, как у него. Я выгляжу смертоносно. Демон. Белки глаз пропали. Кончики ушей заострились. Клыки испачканы кровью и блестят.
Темная часть меня – бездушная часть меня – наслаждается этим мгновением.
Не говоря ни слова, Джей делает жест, призывая следовать за ним. Я тащу тело своей жертвы по крышам города, пока мы не доходим до кладбища бедняков, я оставляю его в пустом мавзолее, где его тело будет много месяцев иссыхать под палящим луизианским солнцем.
Уровень грунтовых вод в городе очень высокий. Слишком высокий, чтобы хоронить мертвых в земле. Этот урок усвоили еще первые колонисты, когда гробы с мертвыми начало вымывать из-под земли во время крупных гроз и ливней, и гниющие трупы наполняли улицы.
Не найти места лучше, чтобы спрятать тело жертвы.
Нет места лучше, чтобы устроить ловушку.
* * *– До сих пор не понимаю, чем тебе так нравится это место, – говорю я Буну.
Он, Джей и я стоим бок о бок в переулке у самого известного публичного дома в Новом Орлеане.
Джей хмурится, когда Бун стучит в дверь, отбивая определенный ритм костяшками пальцев.
– Я не собираюсь сопровождать тебя в заведениях подобного рода, – ворчит он.
– Вечный монах, – подшучивает над ним Бун задорным тоном.