Стройная женщина, стоящая перед троном, сделала один-единственный шаг вперед, спускаясь на мраморную ступеньку пьедестала. А затем она улыбнулась Селине невозмутимой, теплой улыбкой. Красота ее лица заставила Селину замереть на месте.
У женщины были длинные черные волосы, но совсем не такие, как у Селины, они были заплетены в свободные косы за ее плечами, их украшали тоненькие веточки с мерцающими листочками. Ее лоб увенчивала диадема, усыпанная жемчугом. Наряд женщины сиял, как жидкое серебро, а плечи укутывал белый лисий мех.
Когда женщина подошла ближе и протянула руки для объятий, Селина ахнула, далекие воспоминания внезапно пробудились в ее памяти.
Вот правительница Сильван Уайль. Вот мать Селины.
– Добро пожаловать, дочь моя, – сказала женщина, ее голос походил на звонкую мелодию. Птички над головой защебетали в ответ, и само солнце словно засияло ярче. – Ты даже не представляешь, как я ждала нашей с тобой встречи.
Селина оцепенело стояла на ковровой дорожке из изумрудного клевера, не решаясь отойти от Бастьяна. Осознание происходящего будто звенело в мыслях и в воздухе над ее головой. Перед глазами все стало расплываться. Селина попыталась обратиться к разуму – найти хоть что-нибудь, что имело смысл в этом мире, пронизанном слепящим солнечным светом.
А нашла внутри себя она лишь… злость. Пробудившуюся, бурлящую злость, скрывающую под собой ноющую боль.
Селина содрогнулась.
– Так, получается, это правда? – уточнила она, поразившись своему сердитому голосу.
Шепот в толпе стал громче, собираясь под куполом из зеленой листвы. Они были недовольны непочтительным поведением Селины. Большие пчелы зависли в воздухе и опустились на нижние ветки, их радужные глаза замерцали на солнце.
– Что правда? – Улыбка правительницы Сильван Уайль стала еще шире, хотя выражение лица осталось невозмутимым.
– Ты предпочла уйти и бросить свою дочь в смертном мире? – продолжила Селина, не поддаваясь укоризненным взорам.
Величественная женщина сделала последний шаг, спустившись со своего мраморного пьедестала – в прожилках камня мерцали вкрапления золота, вспыхивающие от каждого ее движения. Она подошла еще ближе, все это время внимательно рассматривая Селину с головы до самых кончиков ног.
А затем, вместо того чтобы ответить, она вдруг начала петь.