Он был последним, кого она хотела сейчас видеть. И единственным, кого она хотела видеть. Это противоречие сбивало ее с толку. В Сильван Вальд она ощущала то же самое каждый раз, когда Бастьян оказывался рядом с ней. Ей хотелось оттолкнуть его и в то же время притянуть ближе, чтобы вдохнуть запах бергамота на его коже.
Это не просто сбивало с толку, это до безумия злило.
Бастьян остановился у ее огромной кровати, на нем были свободного покроя штаны и длинная шелковая туника без ворота. Он выглядел… странно.
У Селины запылали щеки. Всю последнюю минуту она просто таращилась на него, как влюбленная дурочка. Прочистив горло, она поджала губы.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Бастьян.
Селина кивнула.
– На самом деле даже пугает то, как… хорошо я себя чувствую.
Он вскинул брови.
– Уже два раза ты рисковала собственной жизнью, чтобы спасти мою.
– Я не могла просто позволить тебе погибнуть. – Селина скрестила руки на груди, дав волю негодованию. Лучше злиться, чем пялиться на него и краснеть. Гнев приятней, чем разрывающая изнутри жажда прикоснуться к нему. – По крайней мере не могла позволить тебе умереть снова.
Бастьян замер. Кажется, он даже не дышал.
– Ты… – начал он. – Ты помнишь ночь моей смерти?
– Я не могу вынести даже мысли о том, чтобы зайти в собор Сен-Луис из-за тебя, – благодаря тебе, – сорвалась Селина. – Это был один из трех худших моментов моей жизни, и я… – Селина умолкла, когда осознала, что только что сказала. Что вспомнила. Она зажала руками рот, понимая, что бледнеет.
Все воспоминания вернулись к ней, захлестнув ее, словно волна. Все ответы, которые она так долго пыталась отыскать. Все надежды и чувства, и мечты, которые она так сильно жаждала обрести вновь. Обжигающие слезы выступили у нее на глазах, когда она опять посмотрела на Бастьяна. Он видел, как она вспоминает. Тяжесть прошлого внезапно опустилась на ее плечи, заставляя согнуться и обхватить себя руками.