Я с нарастающей жадностью, алчностью до отчаяния всматривалась в чуть бледное, напряженное лицо, такого знакомое, хотя видела я его впервые.
— Ну, привет что ли, невестка. — Голос такой же глубокий, не настолько низкий как у Эмина, насыщенный эхом горечи и внутреннего слома. — Яна, верно?..
Они очень похожи. Только черты его лица резче. Высокий лоб, узнаваемые скулы, тоже щетина и линия губ очень похожа. Давид моложе, может быть моего возраста. Он еще не вошел в тот период, когда плечи станут шире, тело крепче, еще не заматерел.
— Давид?.. — должно было прозвучать с вопросительной интонацией, но голос скомкан смятением, и вышло почти с мольбой.
Он прикусил губу, глядя на меня такими знакомыми глазами в которых эхом шло то же самое, что меня жрало изнутри. И едва слышно, на выдохе, как громом:
— Позволишь?.. — осторожно тронул за локоть, едва ощутимо потянув на себя.
Уткнулась лицом в черный велюр полупальто на его плече и стиснула челюсть до боли. Потому что запах тоже схож. Почувствовала как осторожно приобнимает за плечи, протяжно, очень тихо и сбито выдыхая.
У меня за спиной Эмин.
Легче не стало. Но холодные тиски на сердце ослабли. Потому что здесь со мной рядом был человек, сгорающий в том же аду.
— Пойдем. — Едва слышно и тянет вверх подсказывая встать. — Здесь сдохнешь. Я знаю, о чем говорю. Пойдем.
Встала на неверные ноги и отрицательно мотнула головой, Давид тяжело вздохнул глядя мне в глаза.
— Там… эти. — Дрогнувшим голосом пояснила я. — Я не могу сейчас на них смотреть…
— Я тоже. — Давид отвел взгляд, на мгновение прикрыл глаза и посмотрел на меня уже спокойно. — Остались только необходимые. Люди. Твари уехали. Пойдем.
Пошла. В фойе, недалеко от операционной какой-то небольшой кабинет. Внутри люди. Много.
За овальным столом пять человек. Алкоголь и сигареты на столешнице. В углу, на диване Казаковская стая.