Паноптикум

 — Хочешь?

— А ты? — мой голос глухой, сорванный, неровный. Как и разум в глубине темных уже кипящих вод желания.

— Если бы не хотел, то не предлагал. — Улыбается, медленно проводя языком мне по верхней губе.

Это убивает.

Он рывком развернул меня к себе лицом, и прижал теснее. Поцелуй в губы и еще теснее. Тело снова предало, с охотой, со страстью с желанием. Подняла ногу, обхватывая за поясницу, прижимаясь всем телом. На секунду чуть присел, чтобы подхватить под ягодицы, чтобы контакт был уже просто непередаваемо тесным.

Два шага назад. Стол раздачи. Вслепую сметает все. Звон битой посуды, холодный металл сквозь ткань платья не остудил кожу. Поджог.

Немного отстранился, повел мой подбородок пальцем вверх и в сторону, и меня начало разрывать, когда ощутила его дыхание на своей шее, но он не касается губами. В миллиметре расстояния, сжигает кожу, но не касается. Руки дрогнули и обхватили его голову, пытаясь прижать. А он зубами в шею, языком по коже и в вены огнем.

Его пальцы сжимают талию и давят, подсказывая улечься на металл.

Его губы давят, уходя по шее ниже. Губами и языком по коже ниже, до границы платья, оголяющего плечо.

Поддаюсь назад. Упор на локти, прикрыв глаза и жадно впитывая происходящее. Его зубы по ткани еще ниже, пальцы сжимают мне грудь, заставляя выгнуться от полыхнувшего тьмой и жаром желания, ударившего и в голову и вниз живота.

— Оплата вперед, верно?

Я сначала не соображаю. Открываю глаза и смотрю на него, глядящего исподлобья, прикусив губу, сдерживая сумасводящую по порочности улыбку.

А когда он начинает скользить зубами от груди ниже, по ткани платья, запоздало доходит о какой плате и за что.

Его пальцы приподнимают подол, одновременно с этим зубы прикусывают грань кружева чулка и язык скользнул по коже.

Он бросил на меня краткий взгляд в которым была такая эротика, что у меня все внутри сжалось и резко прижался губами между ног. Горячо выдохнул сквозь безнадежно мокрую ткань и у меня повело все тело. Удержал руками за талию.

И еще раз медленно выдохнул и пришлось удерживать за бедра, потому что я сама тупо не справлялась с тем, как истово сжимает все мышцы жар от его этих действий.

На третий раз он не только выдохнул, но и слегка прикусил, а меня выгнуло и с губ стоном его имя. Пальцы лихорадочно сжали его голову не то в попытке прижать теснее, не то отстранить. До меня вообще слабо доходило все. В теле, в голове в крови только то, что он делал. Как он это делал.