Паноптикум

В принципе, из этого состояния меня быстро вывел Эмин Амирович, тоже породивший во мне странное отклонение, очень похожее на его собственное.

Меня все-таки несло, как бы я ни старалась руководствоваться трезвым мышлением. Несло сразу на два фронта. Один это рациональность, мол, але, Яна, ты кудой лыжи навострила, ноги ж переломаешь себе, или он тебе, тут уж как сложится, а второй фронт это просто пиздецовый омут в котором я тонула и никак не могла себя заставить вынырнуть. Потому что ревность была не только у него.

И это дерьмовое чувство очень все поганило."

"Проявилось это через его закрытые встречи и запрет на мое присутствие даже на этаже, когда они происходили. Я теперь работала стандартной управляющей пафосного ресторана и мне, сука, это не нравилось! Вот вообще не нравилось!

Вот приоритет того, что меня на их междусобойчиках не было, это чтобы его псы не смотрели. Да. Но там был еще один подтекст, которой и породил у меня тупое, неоправданное чувство, очень все поганящее.

Потому что закрытые банкеты теперь обслуживала Ангелиночка.

Нет, она была вполне себе смышлёной и исполнительной девочкой, понимающей не только то, что она халдейка, но и самое главное — вот там, за закрытой дверью, владелец встречается с очень непростыми людьми.

Эмин напрягал меня именно этим. Он вытеснял меня, поставил мне замену. В если вместе ехали в машине, он, по возможности, о своих делишках разговаривал по телефону или с Асланом только на басурманском.

Его личные встречи в ресте. Я уже не знала кто с ним.

Зачем он пришел. Я не знала. Тварь Ангелиночка даже как-то угадывала моменты и как-то умудрялась подводить так, что я пару раз особенно в периоды завалов и вовсе не знала, что Эмин в «Инконтро». И видит бог, я его ревновала. Я его ревновала к ней, даже понимая, что это откровенно тупо. Понимая, что он не променяет меня, понимая, почему именно я не в теме его движняков, и все равно ревновала его до зубовного скрежета. Вот именно к смышлёной Ангелине, а не, допустим, притягательной и обаятельной Арине, которая гейша, и всегда хвост распушала, как только видела Эмина. Арина была тупая, я не беспокоилась.

Эмин слишком умен и жесток, ему Арина на хуй не сдалась, а вот Ангелина ебанная… Как же жутко я его ревновала. У меня действительно иногда просто в степь безумия уходили мысли. И он огребал за это. Не сворачивал мне башку только потому что понимал, что именно меня напрягает. Только поэтому терпел. Минуты две-три. Потом буйствовать начинал.