Паноптикум

Приказ темного горячего порока в хриплом, скраденном выдохе, пославшем тормозящий импульс по нервам, замедлившем движение пальцев. Хаос в разуме взвыл и отразился в смазанном стоне с пересохших губ. Быстрее. Нажим. Отражение сказанного в движении моей руки на своем теле. Еще. Отзыв сгущающегося горячего поглощающего мрака, стягивающего нутро в подготовке к обрыву. Еще. Его голос пропитывает жар в теле, насыщает силой, подчиняет пальцы. Душу. Разум.

Палец. Внутрь. Звучит почти в срыве на пороге. Сейчас, сказал. Миллисекунда и рука подчиняется, когда все напряжено до предела, пропитано его хриплым голосом.

Сейчас, блядь. Палец внутрь и разрыв. Нирвана. Разносящая до остовов мощью жара, возносящая к пику и срывающая с него. Стон, всхлип с моих губ от непереносимости мощи волы невыносимо горячо разнесшейся по телу, заставляя его рефлекторно сжаться. И просто разрыв моего сознания, когда. Сквозным ранением понимание, что он здесь, он рядом, совсем близко и ему нужно быть еще ближе. Одно действие — вытолкнула надломом его имя с губ и набат сердца в ушах прорвал его сдавленный, сквозь зубы, рваный неровный выдох, а перед глазами упоением то, как он выглядит в эти моменты, как сильно вздрагивает, как ведет головой вниз и чуть вправо. Это отзвуком взрывной волны повторно под онемевшей кожей, по сократившимся мышцам остаточной волной наслаждения и пьянящим удовольствием в догорающие остовы разума.

Тянущиеся секунды, слабое тело, стихающее наслаждение. Дышит в унисон, тоже восстанавливается. Тоже медленно.

Тоже было сильно.

— Эмин? — негромко, глухо позвала я, рассматривая свои влажные пальцы, тускло поблескивающие в отблесков подсветки подиума вокруг кровати.

— М? — голос тоже глух.

— Когда ты вернешься?

— Тут занимательно все вышло, так что через два дня. — В голосе расслабленность, сход неги.

— Я тебя трахну. — Усмехнулась, сжимая пальцы и роняя руку на постель."

"— Тогда через день. — В тишине голоса наслаждение. Будоражещее. Побуждающее на больший спектр обязательств.

— Очень жестко трахну.

 — Мой голос в шепот, но обещание тверже.

— Ян, я не могу раньше… хотя… — Его совсем негромкий, тающий в тишину смех, — я постараюсь.

— Но не завтра, да? — на мгновение прикусила губу, подавляя волну горечи.

— Я действительно не смогу. — Неощутимое эхо извинения. Неощутимое вообще. Но оно там было.

Я промолчала. Я промолчала когда у меня язык жгла одна фраза. Далекая от оскорбления, грубости и прочего. Прикрыла глаза, постаралась упорядочить мысли.