Виола совсем не обращала внимания на внешний мир, а раз так, какой смысл навещать ее? Она все равно бы его даже не признала!
И, снова успокоив себя, Данте облегченно выдохнул. Да, он ни в чем не был виноват. Он всегда хорошо относился к дочери. Кормил ее, одевал. У нее была крыша над головой. Они расстались лишь потому, что Виола стала опасной для хрупкой и нежной Эвелины. До этого дня он всеми силами заботился о дочери. Да и потом… Он ведь передал ей лавку и служанку определил. Некоторые и того не имели.
Отыскав книгу, в которой Виола больше не числилась, Гордон некоторое время смотрел на пустые страницы. Когда-то он надеялся, что впишет в нее имена своих детей. Но Эвелина оставила его. Ушла. Ее больше нет.
Эта мысль отправила его в очередной алкогольный марафон, длящийся пару недель.
Вынырнув из него, Гордон снова взял семейную книгу. А потом положил рядом первую, в ней имя дочери все еще значилось.
Он не знал, что делать, поэтому решил для начала встретиться с некой Виолой Данте, о которой судачил весь город.
Для этого он несколько дней не пил, приводя себя в порядок, а после отправился в королевский замок.
Увидев девушку, он сначала не признал в ней свою дочь. Виола была нежным созданием, которое любило легкие светлые платья из струящейся ткани. Ее лицо всегда оставалось пустым и безучастным, а взгляд — отсутствующим.
Девушка, которую он встретил, была полна сил и энергии. Она носила темные вещи, красила ногти в черный цвет и улыбалась так, что дрожь пробирала все тело.
Но несмотря на все это, она все еще была его дочерью.
Когда он поздоровался с ней, то отчетливо заметил непонимание, которое, впрочем, быстро сменилось узнаванием, а потом скепсисом.
— Теперь у меня осталась только ты, — продолжил Гордон. — Наверное, ты не знаешь, но Эвелина… умерла не так давно.
— Я знаю, — сказала Виола, с интересом глядя на мужчину перед собой.
Она не ощущала по отношению к нему никаких положительных эмоций. Он не был ее отцом.
— Она была такой… — Гордон вздохнул и покачал головой. — Что теперь об этом говорить, — он печально улыбнулся. — Жизнь всегда забирает самых лучших.
Виола не стала спорить с этим утверждением. Она не считала Эвелину лучшей, но говорить об этом Гордону не собиралась. Вряд ли его волновало ее мнение.
— Я бы хотел, чтобы ты вернулась домой.
Виола вскинула брови. Она точно не собиралась этого делать.