Пусть они и договорились заключить контракт, но это не значит, что она станет ему безоговорочно доверять!
Эйден смекнул, что его выпроваживают. Ему очень хотелось узнать ответ на свой вопрос, но и волновать девушку он не собирался.
— Простите, миледи. Ваше общество мне безмерно приятно, но вынужден оставить вас. Сами понимаете, дела.
Виола не стала его останавливать. Ей требовалось немного времени, чтобы привести мысли в порядок.
— О, конечно, я все понимаю, — произнесла она любезно.
Они оба направились к двери.
— Ребекка? — позвала Виола, а потом улыбнулась, концентрируясь. Не было сомнений, что служанка их подслушивала, поэтому Виолетта пыталась еще раз проверить ту с помощью своей обновленной интуиции. И снова ничего. Виолетта слегка расслабилась. — Я провожу гостя сама. Ступай, отдохни.
Ребекка кивнула и все-таки ушла.
— Если она что-то и слышала, то будет молчать, не волнуйтесь, милорд, — заверила гостя Виола.
— Раз вы так говорите…
Вскоре они попрощались. Эйден перед уходом еще раз спросил, уверена ли она в служанке. Виолетта повторила свои недавние слова. На самом деле стопроцентной уверенности у нее не было, но они сами виноваты — следовало быть осторожнее.
— Он вас не обидит? — спросила Ребекка, когда Виолетта, проводив Эйдена, вошла на кухню.
— Не должен, — в голосе Виолы не было полной убежденности.
— Госпожа должна быть осторожной.
— Я буду.
Девушка кивнула и вернулась к помешиванию чего-то на плите. Виола некоторое время наблюдала за ней, а затем решила спросить еще кое-что.
— Когда ты поступила на службу к моим родителям?
Ребекка остановилась. Достав ложку, она положила ее на маленькую тарелочку, а кастрюлю закрыла крышкой.
— Очень давно, госпожа.
Виолетта нахмурилась. Она пыталась найти в голове воспоминания, когда предыдущая владелица тела впервые увидела Ребекку, но почему-то создавалось такое ощущение, что девушка знала служанку всю свою жизнь.
— Госпоже не надо думать об этом, — заговорила снова Ребекка. — Ваша семья пригласила меня давно. Я не стану вредить госпоже.
Виола неохотно кивнула. Ее дар, передавшийся в наследство, вспыхивал снова и снова, но безрезультатно. Казалось, Ребекка действительно никак не хотела вредить.