Шагнув к майору, гигант с неожиданной быстротой метнул вперед громадный кулак правой руки, целясь в голову. Не без труда Батяне удалось увернуться от удара. На поясе Андрея Лаврова висел большой десантный нож, но воспользоваться им сейчас возможности у него не было. Он с удивлением обнаружил, что и у его соперника имеется точно такой же нож – до этого у других бандитов он видел только изогнутые кинжалы. В начале схватки майору удавалось избежать контакта с громадными кулаками наступавшего на него соперника. Но его собственные удары если и достигали цели, то, казалось, не причиняли противнику никакого вреда – настолько противостоящий ему враг был большим и массивным.
Подбираясь маленькими шажками к майору и нанося удары кулаками, громадный человек в темно-красной чалме постепенно придвинул его к бамбуковому частоколу, окружающему яму с заложниками. Женские крики оттуда стихли – стоявший к частоколу спиной майор не мог видеть, как из увеличившихся после взрыва гранаты щелей между кольями за их схваткой наблюдают чьи-то испуганные глаза.
– Ты? – Майор на мгновение замер.
– Да, я… твою мать! – захрипел верзила, хватая его своими громадными руками, швыряя на землю и наваливаясь сверху всем своим тяжеленным телом.
«Ну, все! – подумал Батяня. – Он зажимает мою шею, сейчас мое дыхание прервется, кровь перестанет поступать в мой мозг, и я потеряю сознание. Хотя с такой силищей он может и переломать мне шейные позвонки. Или совсем оторвать голову – если захочет!»
Но гориллоид не стал отрывать майору голову. Он, наверное, решил поиграть с беспомощным сейчас Лавровым, как кошка с мышкой.
– Ну, че, десантура? – наглым тоном спросил Гаврилов. – Так ты понял наконец, кто из нас «козел»?
Майор молчал. Отвечать негодяю он не собирался, да и не мог этого сделать.
– Сейчас придушу тебя, Лаврушка, как котенка! А потом и с московскими хлюпиками разделаюсь! – хрипло заревел бандит."
"Совсем рядом, за загородкой, снова раздался испуганный женский крик. Волосатые толстые пальцы на горле Батяни снова начали сжиматься.