Говоря так, я предполагаю, что “как дома” – это с нормальным отношением к вещам, которые находятся внутри.
– Вот, – Женя протягивает мне маленькую коробочку. – Там еще есть, но я решил украсть тебе одну.
– Спасибо.
С интересом открываю коробочку и вижу там розовое пирожное в форме сердечка.
– Купил их в одной из лучших кондитерских нашего города. Попробуй.
– Попозже.
Я абсолютно равнодушна к сладкому. Ем его, конечно, но даже чай предпочитаю пить без сахара, а тут – целое пирожное, еще и немаленькое. Чтобы не обижать Женю, все-таки отламываю кусочек пластиковой вилочкой.
– Вкусно? – он с такой надеждой на меня смотрит, что я просто не могу сказать “нет”, поэтому киваю:
– Очень.
Во время разговора к нам подходит Дима. Он тоже держит в руках коробочку. Я почему-то едва сдерживаю смех. Представляю, что в ней такое же сердечко с кругленькими бисеринками специальной посыпки.
– Это тебе, – протягивает Орлов коробочку.
– Спасибо.
В ней, к счастью, не пирожное. Небольшой брелок в форме дельфина.
– Спасибо, – говорю с искренней улыбкой.
Не знаю, откуда он узнал, или же просто подарил наобум, но этот брелок определенно станет моим любимым. Повешу на него ключи от дома, которые за последний год теряла три раза. У мамы, между прочим, несколько комплектов имеется специально на случай, если я потеряю их снова.
Как-то мимолетом думаю о том, что если раньше их внимание можно было списать на обычный интерес к новенькой и желание выделиться в толпе тех, кому я не понравилась, то сейчас я думаю о том, что они открыто со мной заигрывают.
Так как я довольно молчаливая, нашу компанию спасает Полинка. Мы начинаем болтать обо всем, и постепенно я расслабляюсь. Гости и правда ведут себя спокойно, пьют сок, разговаривают. Музыка, конечно, гремит, но это все. Больше ничего ужасного не происходит. Ровно до того момента, пока я не слышу звон разбивающейся посуды.
Несусь на этот звук мгновенно. Оказывается, разбили тарелку. А еще я вижу на столах пиалы из маминого любимого сервиза. Тут же меняю их на пластиковые. Хорошо, что разбитую тарелку убирает тот, кто ее разбил – то бишь Огнев. Идеально было бы, конечно, чтобы он ее вообще не разбивал.
– Не переживай, новенькая, я возьму вину перед твоей мамой на себя, – говорит мне, пока нас никто не слышит.
– Естественно! Ты ведь ее разбил.