Ни черта у меня на самом деле нет, кроме адского желания впиться в ее губы. Я их не вижу. Ее не вижу. Кромешная темнота вокруг, но желание такой силы, что бороться трудно. Не понимаю, что со мной происходит. Почему так сильно этого хочу. Необъяснимо. Ответить сам себе на этот вопрос не могу.
Разделяющее нас расстояние преодолеваю тихо и за секунду. Выпаливаю в паре сантиметров от ее губ:
– Есть, новенькая.
Целуй. Целуй. Целуй.
Мне кажется, внутри меня сосредоточилась целая команда поддержки. Танцуют там и орут.
Я, конечно, целую. Иду у них на поводу. Впиваюсь в ее пухлые губы. Касаюсь сначала едва ощутимо, а дальше все напористее, тяжелее. Распробовав, уже не могу отстраниться. Тумблер сломался, рычаг остановки заедает.
Меня коротит, когда чувствую руки новенькой на своих плечах. Готовлюсь к толчку, но его не происходит. Она пальцами аккуратно, едва ощутимо ласкает мои плечи. Майку сжимает, тянет. Я все это чувствую. Каждое ее движение ощущаю и то, как неумело и несмело отвечает на поцелуй – тоже.
Впервые…
Твою ж ма-а-а-ать!
Как подумаю – внутри что-то болезненно сжимается. Поверить не могу, что это правда. У нее никого не было. Или был, но… какова вероятность, что она просто не научилась?
Ее ладони раскаленной лавой проходятся по моей шее, пальцы зарываются в волосы. Зачем она это делает? Почему не отталкивает? Не останавливает? Почему?
Не понимаю, но сам оттолкнуть не могу. Что-то неясное со мной, непонятное, отчета себе отдать не могу, только чувствую отчаянно колотящееся сердце.
– Я шизею, – слышу голос рядом, а затем мне в рожу светят фонариком.
Глаза тут же слепит.
– Какого лешего? – спрашиваю, вырвав из рук Орлова фонарик.
– Вы чем тут занимаетесь? – интересуется вкрадчиво.
– Анатомией, – выплевываю и свечу фонариком ему в лицо.
– Что ты делаешь?
– Приятно? – рычу. – Вот и мне ни фига не приятно. Завязывай с таким.
– А то что?
– А то в рожу дам.
– Мальчики…
За перепалкой мы совершенно забываем об Ане. А она здесь.