Вот как по этому понять, что он чувствует? Как вообще откликается на то, что происходит? И почему, черт возьми, он не убирает палец? Наоборот, очерчивает им мои зубы и толкается глубже, выдавая при этом какие-то совсем непонятные мне звуки и реакции. Я его не вижу, но слышу что-то непонятное, то ли хрип, то ли стон… не могу подобрать определение.
– Такая… красивая, – добивает на выдохе. – Ты не представляешь, какая…
Привыкшие к тьме глаза успешно улавливают очертания его лица: плотно стиснутые челюсти, сжатые губы, горящий огнем взгляд, раздувающиеся ноздри.
– О чем ты думаешь, новенькая? – спрашивает, затрагивая подушечкой пальца мои губы. – О чем?
Он настаивает, и я отвечаю:
– О том, зачем ты пришел…
Почти не вру. Почти говорю правду. Я ведь думала об этом, когда он вошел? Думала…
– Прямо сейчас, новенькая…
– Я Аня.
– Я помню… О чем?
– Что ты делаешь?"
"Пальцами он соскальзывает на мой подбородок, обхватывает его и тянет к себе.
Захват. Горячая ладонь обхватывает мою шею. Легкое сдавливание. Тяжелый вздох. Его губы накрывают мои.
Глава 37
Кирилл
Если бы я знал, почему она, давно ответил бы себе на этот вопрос, но я понятия не имею.
Целую теперь ее. Самозабвенно, отчаянно, дико. Просто целую, а она мне отвечает. Стесняется, конечно, делает это неумело, но отвечает. И пальцами своими впивается мне в шею, край футболки в руках сминает.
Держусь, не трогаю. Приказываю себе, хотя целую. Целую ее, потому что это себе позволяю, разрешаю хоть что-то.
Решил еще там, за столом, что завтра же уеду. Предстоит только немногочисленные шмотки забрать.