"
"– Твой отец сделал тебе бесценный подарок… – продолжала она, и впервые я улыбнулась. Это сейчас он стал бесценным, а тогда, четыре года назад, мне казалось, что более бесполезного подарка у меня не было никогда.
Я тряслась в телеге, наблюдая за тем, как солнце поднимается из-за леса и вспоминала свой последний день рождения в кругу семьи. Мне тогда исполнилось двенадцать. И я была жутким, избалованным монстром.
Моя семья купалась в деньгах. У меня было все, что только можно пожелать. На дни рождения мне уже не знали, что дарить – у меня было несколько игровых комнат с самыми красивыми и дорогими куклами: обычными, заводными, танцующими, маленькими и в полный рост; сотни шелковых, расшитых самоцветами, платьиц; горы золотых украшений; своя собственная конюшня с каретами, лошадьми, пони; свой собственный повар, учителя, гувернантки, горничные и прочее, прочее.
И я была единственным ребенком в семье. Не знаю почему. Мама родила меня в ранней молодости, через год после свадьбы, а потом на все мои просьбы подарить сестричку или братика отвечала, что вот-вот, уже скоро, на следующий день рождения, а потом еще на следующий и так далее, а потом я перестала спрашивать.
Сейчас я со стыдом вспоминаю, как изводила своих нянь и гувернанток. Бедная Марта, натерпелась она со мной. Но была единственной, кто с невозмутимостью и безмятежностью сносила все мои выходки. Разорванные платья, испорченные игрушки, разбросанную еду, разлитые на ковер напитки.
– Как ты терпишь это чудовище? – я тогда выплеснула той, другой, на платье чай. Он мне показался слишком горячим.
– Она просто маленькая девочка, – ласковым голосом ответила Марта, – и хочет внимания.
– Она хочет розги.
Надо ли говорить, что после этих слов девушку уволили в тот же день? Я кричала и топала ногами в папином кабинете, пока он не согласился это сделать.
Мои двенадцать отмечали в кругу семьи.