Перед походом на рынок следует поесть, иначе начну приобретать ненужное из-за разыгравшегося аппетита.
Но не успели зубы откусить кусок от бутерброда с сыром, как раздался звонок. Невероятно вежливый женский голос прощебетал:
– Можно госпожу Романову?
– Слушаю.
Незнакомка стала еще слаще и затарахтела:
– Вас беспокоит отдел трикотажа универмага «Колесо». Помните свое посещение нашей торговой точки?
Еще бы! Разве забудешь, как меня выперли оттуда по подозрению в воровстве!
– Что вы хотите? – злобно поинтересовалась я, недоумевая, где служащая разузнала телефон.
– Убирали зал, – пела дама, – мы тщательно соблюдаем чистоту, раз в неделю обязательно отодвигаем в примерочных кабинках тумбочки…
– С чем вас и поздравляю, – продолжала злиться я, – но даже если стерилизуете в кипятке ковры, все равно я более никогда к вам не приду.
– Понимаю, – грустно выдохнула женщина. – Хотите, на дом пришлем, мы виноваты!
– Что пришлете? – изумилась я.
– Сумочку.
– Нашли мою сумку?!
– Ну да, – обрадовалась тетка, – говорю же, раз в неделю чистим за тумбочками в примерочных кабинках.
– Ладно, – буркнула я, – сейчас приеду.
В салоне мне со всевозможными приседаниями и ужимками вручили пропажу. Затем директор, сверкая металлокерамическими коронками, вручил мне букет из отвратительных, крашенных в синий цвет гвоздик.
– Не держите на нас зла, – вещал мужчина, – всякое случается.
Я взяла «икебану» и ответила:
– Ладно.
В маленьком кафе, расположенном на первом этаже, я купила стакан чая, пару пирожков с мясом и принялась изучать содержимое обретенного баульчика. Триста долларов лежали в портмоне, в кармашке, закрытом на «молнию», обнаружился паспорт, а большое отделение обрадовало кучей листочков, среди которых нашелся один с адресом дяди Насти Звягинцевой.