Легким жестом фокусника он дернул рыжего за волосы. Копна ярких кудрей повисла в воздухе.
– А-а! – заорала я.
– Цыц, – велел майор, – узнаешь?
Я уставилась на роскошные белокурые пряди, обрамлявшие какое-то странно-женственное лицо без признаков косметики.
– Ну, – поторопил майор.
– На кого-то похожа, – бормотала я, – жутко похожа…
– На, – кинул Володя арестованному косметичку, – действуй.
– Не хочу, – процедил бывший рыжий.
– Вот что, котеночек, – очень ласково протянул парень в красном свитере. – Во-первых, тебе, голубушке, деваться некуда, а во-вторых, посадим в мужскую камеру, последствия живописать?"
"– Не имеете права, – прошептал задержанный, – в паспорт гляньте.
– А мы перепутаем документики, – хихикнул другой сотрудник, в пиджаке, – представляешь, что получится, когда там правду про Егора расскажем? То-то радости будет!
– Сволочи, – прошипел парень, – менты позорные…
– Это ты зря, – вздохнул Володя, – мы-то менты, а ты, душечка, убийца.
Я ничего не понимала. Наконец арестованный раскрыл косметичку, вытащил гору тюбиков и принялся умелыми движениями накладывать макияж.
– Она, – забормотала я, – она, а где брат?
– Нет никакого брата, – вздохнул Володя, – и не было никогда.
– Но…
– Вот тебе и но!
– Кстати, – полюбопытствовал майор, – а зачем ты искала Стеллу?
– Хотела спросить у нее адрес Егора… Леня уверял, будто Стелла привозит от него посылки…
– Ну, дорогуля, – хмыкнул приятель, – понимаешь ты теперь, что эта особа, Евлампия Андреевна, ничего не знала? Никакой нужды не было делать из нее курицу-гриль.
– Но она сама сказала, – прошептала Стелла, – в машине. Я еще сомневалась, нужно ли от нее избавляться, а тут она и говорит: «Да Стелла с Егором одно целое».
– Правда? – повернулся ко мне майор.
Я пожала плечами.
– Вроде я такое сболтнула.
– А что ты имела в виду?
– Да ничего…
– Нет! – возопила Стелла. – Врет, она меня преследовала, приходила, расспрашивала.
– А ну молчать! – рявкнул парень в свитере.
– Ничего не понимаю, – твердила я, – ну ничегошеньки.
– Разреши поинтересоваться, зачем ты искала Егора? – гнул свое Володя.
Пришлось выложить все, даже в горле пересохло. Но никто не предложил мне чашечку чая.